Рождена в День революции. Год первый в жизни «Коммуниста»

Днем рождения главной бобруйской газеты считается 28 ноября 1918 года – именно тогда увидел свет первый номер «Известий Бобруйского революционного комитета». Но уже в двадцатых числах февраля 1919-го громкое название стало лишь подзаголовком не менее звучного наименования «Коммунист».

По протоколу №2

«Известия Бобруйского революционного комитета» заняли помещения, где раньше находились редакции «Бобруйского голоса», а затем «Бобруйского курьера» – на улице Белорусской, 89, спешно переименованной кайзеровцами из Муравьевской (ныне Социалистической), при типографии Гинзбурга и литографии Сорса. Сам ревком находился на Присутственной (сегодня Интернациональной), и именно там было принято решение о выпуске газеты. Более того, член ревкома председатель Бобруйской чрезвычайной комиссии Петр Серебряков был кооптирован в редакционную коллегию будущего издания и стал его первым редактором.

На заседании ревкома 27 ноября 1918 года присутствовали товарищи Раевский, Серебряков, Минькевич, Вольфсон, Сенкевич, Наймон и Иткин. И уже вторым вопросом повестки дня они рассмотрели создание большевистского печатного органа, о чем появилась запись в протоколе №2: «Газету постановлено выпустить в 3000 экземпляров, афишу расклеить в 500 экземпляров». О какой афише шла речь? О той, что сообщала о церемониале встречи советских войск, выработанном тем же Серебряковым. Дело в том, что 28 ноября было объявлено в Бобруйске Днем пролетарской революции, когда жителям предлагалось разу­красить дома красными флагами, а все магазины должны были быть закрыты весь день. Напротив, рестораны, кофейни и столовые должны были работать.

Кроме того, Серебрякову было поручено написать воззвание к населению о переходе всей полноты власти к большевикам и поместить его в газете, а также «расклеить по улицам». «Известия…» обязывались еще проинформировать бобруйчан о приказе Военного совета и опубликовать приказ начальника милиции Сенкевича о соблюдении революционного порядка. Словом, первый номер «печатного органа» мало походил на газету в привычном понимании.

Когда «Голос» пропал, а «Курьер» убежал

Тем не менее население с интересом встретило «Известия ревкома». Все их экземпляры быстро разошлись и разъехались по городу и деревням уезда. Газета-двухполоска, но большого формата А2, как у центральных и губернских, выходила ежедневно и печаталась на с трудом добытой бумаге, а то и на картоне. Подписывали ее к печати П. Серебряков, а позднее М. Мельник. Управля­ющим национализированными типографией и литографией был назначен Д. Фридлянд, обеспечивавший выпуск и органа революционного комитета. Издание стало главным средством доведения до сведения населения основных документов советской власти.

Именно в номерах за 19-22 февраля 1919 года читатели познакомились с материалами первого уездного съезда Советов и в том числе с выступлением на нем инструктора Народного комиссариата внутренних дел Ю.Н. Рожкова, отметившего первоочередную необходимость «решения продовольственного и земельного вопросов». И именно с конца февраля 1919-го газета начала выходить под новым названием «Коммунист», сохранив пояснительную строку «Известия Бобруйского уездного исполнительного комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов».

К концу июня того же года произошла еще одна трансформация в наименовании «Коммуниста» – он из «Известий…» превратился в орган Бобруйского уездного исполнительного комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов.

Конечно, издание стало настоящим рупором и трибуной власти, связующей нитью между ней и населением уезда. Однако основным информационным жанром в газете на первых порах были… объявления. «Коммунист» извещал о собраниях и совещаниях, напоминал о сроках уплаты налогов и обязательности явки на субботники, приглашал и предлагал, предупреждал и рекомендовал. При этом уездный исполком регулярно обсуждал на своих заседаниях работу газеты, ход ее распространения на большой тогда Бобруйщине. Ежедневно полсотни экземпляров доставлялись в уком, работники которого развозили ее по местечкам и деревням. Тогда же испол­ком рекомендовал «всем проф­союзам, ­фабрично-заводским комитетам и сельским Советам» подписаться на «Коммунист». Подписная цена на издание составляла 15 рублей в месяц, в розницу оно продавалось за 75 копеек.

Вдохновитель, застрельщик, вожак…

Таким был «Коммунист» уже в голодном 1919-м. В одном из июньских номеров появилась публикация «Все для детей!», подписанная анонимно-загадочно
– «Коммунистка». В небольшой заметке говорилось о том, что в соответствии с постановлением Совнаркома все дети до 14 лет должны питаться за счет государства, поэтому перед учреждениями и организациями Бобруйска стоит задача «правильной постановки питания детей пролетариев и нищеты». «…Лозунг «Все для детей!» должен быть претворен в жизнь поскорей. Время не терпит: голодные дети просят пищи», – писала автор.

По иронии судьбы, столь эмоциональное обращение было напечатано в номере с информацией о переезде из Минска в наш город на Березине некоторых ведомств и правительственных учреждений, среди которых был и Наркомат продовольствия. Но это не могло кардинально влиять на улучшение сложнейшего положения со снабжением продуктами питания. Власти как могли старались помочь бедствовавшему населению города и уезда. «Коммунист» в июне 1919-го, например, сообщал:

«Бобруйский уездный продовольственный комитет доводит до сведения населения гор. Бобруйска и уезда, а также всех советских учреждений и красноармейских частей, что распределение всякого рода продуктов и товаров будет производиться через кооперативы и, в некоторых исключительных случаях, через крупные профессиональные союзы. Красноармейские части снабжаются интендантством. Никакие частичные отпуска как коллективам сотрудников и отдельным представителям учреждений, воинским частям и частным лицам, как по требованиям, заявлениям и путем личного обращения в уездпродком, безусловно, удовлетворяться не будут. Поступающие по почте такого рода требования и заявления не будут рассматриваться, и за справками об их удовлетворении просят не обращаться. Комиссар продовольствия Лиокумович».

Жесткие меры были вызваны продолжавшейся гражданской войной и разрушенным хозяйством.

В расчете на человека кооперативы в Бобруйске отпускали полфунта соли, четверть фунта сахара и коробок спичек, на один пай выделялась также одна восьмая фунта махорки. Поэтому комиссар Лиокумович предписывал Союзу кооперативов оповестить население, по каким номерам паевых книжек и в какие дни будут отпускаться продукты, он же устанавливал однообразные цены на них. А местный подотдел общественного питания, как сообщала газета, предлагал всем учреждениям и профсоюзам представить списки «желающих питаться в советских столовых».

Но как ни трудно было с продовольствием, не хлебом единым жили бобруйчане летом 1919 года. И это отражал на своих страницах «Коммунист». Газета приглашала на большой камерный концерт, организуемый в 1-м советском театре комитетом Бунда под руководством М.Г. Элькина, в котором участвовали «свободные художники И.Я. Палферов, Э.М. Элькин, Г.М. Голодец, О.С. Вих, музыканты В.Л. Фейгин, Г.З. Голлер, М.Д. Погосткин».

В свою очередь, некий «ответственный распорядитель Каценбоген» объявлял об импровизированном концерте в городском саду и о большом гулянье «при оркестре духовой музыки». Вход в сад тогда стоил 4 рубля, цены на билеты «в камерный концерт» колебались от 8 до 40 рублей. Информироваала газета и о проведении в нашем городе государственной выставки произведений ремесленников и художников, на которую принимались «деревянные изделия, вышивки, этюды, эскизы, картины» и другие экспонаты… Вот так жил Бобруйск. «Коммунист» в те дни призывал: «Товарищи работницы! Рабочие на фронте. Наш долг – укрепить тыл».

Жив иль помер – срочно в номер!

Через год своего существования редакция газеты «Коммунист» содержалась на средства Бобруйского уездного исполкома как его печатного органа. Как и сегодня «БЖ», она имела статус предприятия, где работали как служащие, так и рабочие. К категории первых относились редактор М. Мельник, член редколлегии В. Бакал, заведующий конторой М. Гольдберг, выпускающий Я. Эстрин, корректор М. Рахмилевич, счетовод Г. Файн, машинистка М. Польская, сотрудник 3-го разряда Б. Рабкин и курьер Э. Невелевский. Рабочих было больше: Фейгельман и Бейеман, Галесник и Гуревич, Зальцерман и Кацман, Каплан и Лазарев, Фридлянд и Фейнберг, Фишкин и Шрифтер, Элин и Вильцон...

Все они получали жалованье, причем служащие – только оклады, а рабочим полагались еще 20-процентные выплаты «за вредность труда». И если, например, у редактора месячный должностной оклад составлял 2500 рублей, у хроникера – 810, то у большинства рабочих – 590 и менее рублей. Вредность же их работы была обусловлена соприкосновением с типографскими красками, свинцовыми шрифтами, цинковыми клише. По сути, «предприятие редакции газеты «Коммунист» являлось издательством, в которое входила и типография, в которой работали в основном рабочие, что непривычно для нашего слуха сегодня.

Александр Казак. Фото из архива автора и открытых источников интернета.