Амуниция с калькуляцией. Бережливость была жестким правилом в Бобруйской крепости первой половины XIX века

После наполеоновских войн русская армия была самой многочисленной и сильнейшей в Европе. Солдаты, офицеры и генералы умели побеждать противника в любых усло­виях. Череда войн закончилась, наступило время парадов и маневров, на которых больше внимания стали уделять обмундированию и снаряжению воинов. Особенно ярко этот новый подход к строительству вооруженных сил проявился в правление императора Николая I в 1825-1855 годах.

Что почем и сколько

Копаясь в архивных документах времен царствования Николая I, со дня рождения которого в этом году исполнится 230 лет, обратил внимание на одно предписание, касавшееся и Бобруйской крепости: «Как фуражные шапки надлежит делать из выслуживших срок мундиров, то на оные деньги единожды отпускаются только тем, кои вновь определены будут, и не имевшим при себе мундиров». Бережливое отношение к казенным деньгам приветствовалось уже тогда. И это заметно было по табелям вещевого довольствия служивших в цитадели, например, юнкеров и кондукторов Инженерного корпуса, цейхвартеров, вахтеров, цейхдинеров и прочих нижних чинов Строительного комитета.

А гардероб у них был довольно заметный. Каждому полагались по три рубахи из холста, летние панталоны со штиб­летами «фламского белого полотна», сюртук и панталоны длинные «сукна темнозеленого», мундир однобортный из такого же материала, шинель серого сукна, портянки и шерстяные носки, смазные сапоги, та самая фуражная шапка и даже черный суконный галстук «с манишкой». Дополняли форму служивого лакированный и обшитый кожей, с козырьком и холстинной тульей кивер и «подвязные ремни». При этом росписи расходов на обмундирование содержали расчеты с точностью до вершка материи и каждой пуговицы с исчислением необходимых денег до рубля и копейки.

Вот, например, как выглядела калькуляция на однобортный мундир: сукна темнозеленого – 1 аршин 10 вершков по 4 рубля 64 копейки за аршин; черного на воротник и обшлага – 2 вершка стоимостью 4 рубля 82 копейки за аршин; алого на погоны, обкладку пол и фалд, на клапаны и на выпушку – 4 вершка по 8 руб­лей 30 копеек за аршин; каразеи красной на подбой – 1 аршин 3 вершка по 78 копеек; холста на подкладку – 4 аршина по 14 с половиной копеек за аршин; галуна серебряного на обшивку обшлагов и воротника – 2 аршина по 2 рубля с полтиной; за шитье, гарус, воск и нитки – еще 25 копеек… Итого только на один мундир казна раскошеливалась на 17 целковых с копейками, отдельно приплюсовывая стоимость «оловянных литых плоских» пуговиц по цене 43 копейки.

Что помогало воевать

К остальному снаряжению как нижних чинов, так и офицеров в нашей крепости тоже подход был экономный. Ведь надевали они на себя еще «портупеи лосиные» с пряжками медными, ранцы из телячьей кожи «с шерстью на холстинной подкладке», фляги «водоносные из белого листового железа». А еще полусабли, тесаки и темляки. И все это тоже имело цену, которая неукоснительно доводилась до сознания служивых. Скажем, полусабля с эфесом, медными крючками и наконечником к ножнам стоила 3 рубля 35 копеек, темляк – 25 да медная пряжка к портупее – 12 копеек. Ранец обходился в 4 целковых 45 копеек, а фляжка – в 1 рубль 14 копеек…

В общем, на мундирные, амуничные и оружейные вещи только для юнкеров и кондукторов в нашей крепости казна ассигновала более 16 тысяч 300 рублей. Еще около 6 тысяч рублей отпускалось на такие же нужды писарей, неклассных чинов унтер-цейхвартеров, вахтеров и цейхдинеров. Всего же на вещи нижним чинам Инженерного корпуса в нашей фортеции выделялось свыше 42 тысяч рублей. Присовокупить к этой сумме необходимо аммуничные деньги, которые выплачивались офицерам. Неудивительно, что строгими директивами военным интендантам предписывалось, например, «К оным ранцам и фляжам, а также и к шинелям, ремни по существующему образцу иметь из выслуживших сроки портупей».

Звезды: от эполет – до петлиц и погонов

В 1831 году был издан «Рекрутский устав», ставший основой комплектования русской армии. Все податные сословия Российской империи делились в губерниях и уездах на участки, до которых доводились задания по числу рекрутов. Сроки для обычных наборов устанавливались с 1 ноября по 31 декаб­ря, рекрутировали 20-35-летних мужчин, для которых был установлен общий срок службы в 25 лет. Отдельно в уставе оговаривались болезни, препятствовавшие приему, и категории лиц, не подлежавших рекрутской повинности. Каждый принятый на службу получал комплект обмундирования, считавшийся собственностью рекрута и не отбиравшийся при прибытии в часть. Для рекрутов оно было попроще: серая шинель с серым воротником и погонами, черный гал­стук, темнозеленые брюки, как у солдат, но без выпушки, фуражная шапка с темнозеленым околышем, ранец из серого крестьянского сукна, две белые рубахи, полушубок и темнозеленые рукавицы. Шитье обмундирования на три утвержденных размера проводилось при батальонах Внутренней стражи, после чего вещи рассылались в губернские и уездные города.

Любопытная деталь: в 1827-м государь «повелеть соизволил» ввести звезды на офицерских эполетах, ставшие сейчас уже привычными как в российской, так и в белорусской армиях, а в 1843-м и нижние чины получили в качестве знаков различия на погонах полосы-­лычки различной ширины. На финише царствования Николая I офицеры стали носить на шинели золотые погоны, в 1844-м вместо традиционного кивера в войсках была введена каска из черной лакированной кожи с двумя кожаными козырьками спереди и сзади. К верху ­каски крепилась трубка в виде пылающей гренады, которая прикрывала отверстия для проветривания каски.

Что, где и как

В Российской императорской армии, а значит и в гарнизоне Бобруйской крепости, в первой половине XIX века существовали специальные уставные правила ношения формы, амуниции и оружия. Все они были собраны в Своде военных постановлений, некоторые из которых весьма интересны и сегодня. Например, такое: «Запрещается всем вообще чинам военного ведомства носить шубы; но в зимнее время дозволяется подшивать меха под форменные шинели». Погодные условия, влиявшие на изменения в обмундировании, оговаривались отдельными приказами. Один из них гласил: «Во время похода штаб- и обер-офицеры не должны отступать от предписанной формы, и ко­гда нижние чины в шинелях, то офицерам быть в сюртуках; если же люди в мундирах, то и офицерам быть в мундирах, а во время дождя могут надевать сверх всего шинели… В весьма ненастную погоду в лагерях караульным офицерам быть в сюртуках, шарфах и знаках; во время же малого дождя караульным офицерам надевать шинели внакидку сверх мундиров. В десять и более градусов, когда нижние чины наденут шинели в рукава и наушники, караульным офицерам быть в сюртуках, шарфах и знаках».

Совсем немного послаблений было для нижних чинов, выходивших со временем в офицеры. Одно из таких позволяло «до первой возможности обмундировать себя по утвержденной офицерской форме носить тот мундир, в котором чин офицерский заслужен был». Больше вариантов было у кадровых офицеров, в том числе и в ношении оружия. Так, чинам из подразделений Инженерного корпуса, военно-рабочих рот, из пехоты и пешей артиллерии, дислоцировавшихся в нашем городе на Березине, предписывалось носить пехотные полусабли. Комендант, плац-майор, бау-­адъютант, состоявшие в пехотных войсках и пешей артиллерии, тоже носили полусабли, в отличие от коллег из тяжелой кавалерии, носивших палаши «при шарфах» и конные шпаги «без шарфов», и в легкой кавалерии – носивших сабли. Отдельным пунктом в приказе Военного министерства от 1837 года оговаривался порядок стрижки волос военнослужащими. Он предусматривал, «чтобы вообще волосы были стрижены единообразно и непременно так, чтобы спереди на лбу и на висках были не длиннее вершка, а вокруг ушей и на затылке гладко выстрижены, не закрывая ни ушей, ни воротника, и приглажены справа налево». Не допускалось «никакой странности» в усах и бакенбардах – «первые должны быть не ниже рта, а последние, ежели не сведены с усами, то также не ниже рта».

…Работая над темой, вспомнил нечто похожее из моей военной службы в учебке, где старшина с секундомером в руках по несколько раз тренировал курсантов в выполнении команды «Отбой!», пока не добивался почти синхронного укладывания нас в кровати, с выполнением команды «Напра-во, левая рука – поверх одеяла!».

И еще невольно вспомнились «расценки», которые вкладывали нам в уши командиры на полигонах во время прохождения срочной военной службы. Стрельнешь короткой очередью из «калашникова» по мишени – тебе говорят: хромовые сапоги улетели; произведешь выстрел кумулятивным из пушки «Гром» – напоминают, «Запорожец» пропал; ну а если птурс «Малютку» запустил – не преминут сказать, что вся «Волга» вылетела. Поэтому после такого серьезного экономического обоснования мы старались не мазать на учебных стрельбах, овладевали военным делом настоящим образом.

Александр Казак
Иллюстрации из открытых источников интернета