Бобруйск был культурным и до Ильфа с Петровым. И даже во время первой немецкой оккупации

Бобруйск, 1918 год. Городская русскоязычная газета публикует небольшую заметку: «4 сентября состоится симфонический концерт под управлением знаменитого капельмейстера Платова. Прекрасно исполненная музыка ведет нас через увертюру «Волшебной флейты» Моцарта к простой гармонии художника. В этой увертюре мы получаем истинное понятие о настоящей немецкой симфонии. 7-я симфония Бетховена знакомит нас с глубоким внутренним чувством человека, тоску­ющего по идеалу. Неоконченная симфония Шуберта тоже подтверждает оживленное настроение художника…» Такой анонс будто предваряет предстоящие гастроли зарубежных артистов. Но все происходит в оккупированном захватчиками городе.

Клуб игры в... лото

Между тем концертную деятельность временные «хозяева» Бобруйска осуществляют на регулярной основе. Конечно, она предназначена в первую очередь для немецких офицеров и солдат, дислоцированных в городе на Березине. Но и для бобруйчан запрета на посещение зрелищ как бы нет. Хотя определенная дискриминация в отношении горожан наблюдалась – «цены местам» для них в два с половиной раза были выше, чем для германских военных. На тот же симфонический концерт под управлением дирижера Бруно Платова билеты в ложу и первый ряд и на «1-й паркет» стоили соответственно 4 и 3 марки, а для «частных лиц» – 10 и 8 марок. И все равно ценители музыки охотно посещали театр Рабкиной на Пушкинской улице, где проходили концерты.

Его помещение, арендованное к тому времени Г. Фридляндом, предоставляло сцену различным исполнителям – как приезжим, так и призванным на военную службу. В конце октября, например, на ней выступала капелла 45-го пехотного полка под управлением дирижера Ганса Штегера, пение которой сопровождали соло на виолончели и декламация других артистов в кайзеровской форме. В частности, член оперного театра при королевском дворе в Берлине П. Вальтер, надевший на время войны мундир унтер-офицера, исполнял произведения Бетховена, Мейер­бера, Штрауса и других известных композиторов. Позднее на той же площадке состоялся грандиозный концерт оркестра ополченского батальона. На гастроли в наш город на Березине приезжали также пианист и композитор Гейланд и оперный певец Шеурманн, выступившие с большим успехом в театре Рабкиной.

Остававшиеся в Бобруйске русские офицеры, военные врачи и чиновники, чтобы не пропасть поодиночке, тоже соорганизовывались на культурной почве. Так, они открыли общедоступный клуб игры в… лото. Собирались в кондитерской «Жозеф» четыре дня в неделю и играли по шесть часов до полуночи, причем плата за вход составляла один рубль.

«Суд над Флавием» и кофейня «Жозеф»

Но пока шел только 1918 год. Хоть и трудным он был, с нехваткой хлеба, других продуктов, бобруйчане находили возможность вкушать культурную пищу. Причем шевелились сами получше нагрянувших европейских цивилизаторов. В городе действовали несколько общественных объединений, среди которых общество культурной взаимопомощи учащихся, организация «Юный Израиль», Центральное бюро профсоюзов. Выступали на различных площадках и лекторы от некоторых партий. В том же театре Рабкиной в городском саду общество культурной взаимопомощи учащихся организовало для подопечных литературную беседу о Раскольникове, в которой вступительное слово произнес Н.И. Бернштейн, а в прениях приняли участие С. Вольфсон, Е.Я. Голант, Ф. Вольфсон, Ш.Б. Кацнельсон. Там же в августе 1918-го «Юный Израиль» устроил «историческо-­литературный суд над ­Иосифом Флавием» при участии знаменитого еврейского поэта Давида Шимановича, а также доктора М. Робензона, местных представителей интеллигенции Г. Александрова, М. Арлазорова, А. Гайсиновича, И. Карпа, доктора Моносзона, М. Плоткина, Л. Шапиро и других; в качестве официального защитника И. Флавия выступил переводчик его произведения на еврейский язык З. Калманович. Центральное бюро профсоюзов нашего города провело в клубе Бунда на Романовской улице литературно-музыкальный вечер с участием Арлазорова и Гильдина.

Активны были в общении с бобруйчанами член ЦК сионистской народной фракции «Цеирей-Цион» Л. Каплан, прочитавший в помещении дешевой столовой лекцию «Еврейские общины на Украине»; член ЦК Бунда М.Я. Фрумкина-Вихман (Эстер), познакомившая в народном театре аудиторию с задачами еврейской школы, и там же – рассказавший слушателям о «праздничном и будничном в творчестве И.Л. Переца» И. Гордин; в электротеатре «Гигант» похожую лекцию «Морис Розенфельд – певец печали и тоски» прочел Лейма (Розенгауз). Особняком среди распространителей знаний стоит доктор М. Шатц (Анин), всю осень 1918-го знакомивший бобруйчан с актуальными вопросами политической повестки: сначала член ЦК объединенной Еврейской социалистической рабочей партии СС и ЕС доложил в народном театре об эволюции еврейской культурной мысли, а затем в театре Рабкиной рассказал о «еврейском социализме и социалистах-евреях (от Маркса до Троцкого)» – обе лекции привлекли большое внимание аудиторий, вызвав даже дискуссии по поводу сопоставления сионистской идеологии с идеологией социалистического движения, которые скрупулезно проанализировал докладчик за последние двадцать лет. А вот дебатов в кофейне «Жозеф», ставшей культурным очагом, больших не было – в ней играли в лото, выступало концертное трио.

Культуры без просвещения не бывает

При всех сложностях оккупационного режима настоящие просветители бобруйского народа понимали, что без знаний, без соответствующего образования невозможно овладеть всеми богатствами культуры и искусства. И находили пути для снабжения земляков знаниями в самых разных областях и сферах. Нередко авторами таких инициатив становились политические партии – та же «Цеирей Цион», первой объявившая о реорганизации образовательных курсов и о начале набора желающих в народном доме «Сион» на Пушкинской улице для прослушивания лекций: Г. Александрова – по новейшей еврейской истории, д-ра Робензона – по истории древней еврейской литературы, М. Плоткина – по истории еврейской литературы, И. Добкина – по истории политической экономии, Х. Моносзона – по гигиене.

Но настоящими застрельщиками просвещения в Бобруйске 1918 года были ­публичная библиотека имени А.С. Пушкина и Алексеевская гимназия. Первая, сама испытывая неудобства из-за отсутствия постоянного помещения, не прекращала работу по распространению знаний, собирая слушателей на народные чтения то в театрах, то в гражданском клубе на углу Белорусской и Гоголевской улиц, приглашая лучших чтецов и ораторов Арлазорова, Лурье, Эткина и других. Оргкомитет, устраивавший чтения, так описывал свою работу в одном из отчетов: «Целью этих чтений является ознакомление широких слоев населения с произведениями мировой литературы в русском и еврейском переводах. Мы надеялись шедеврами литературы в передаче лучших местных чтецов не только расширить круг чита­ющего элемента, не только научить читать, понимать и любить книгу, но помочь читателю разобраться в книгах, предпочесть действительно прекрасное и полезное бульварным романам». Алексеевская гимназия же, впервые в Бобруйске, устроила выставку картин местной художницы С., не раскрыв, правда, в архивном документе тайну инициала, но отдав должное таланту землячки в местной газете: «Советуем обывателю, желающему нравственно отдохнуть, посетить выставку, где красивыми пейзажами, цветами и натюрмортами он утолит свой артистический голод. Кстати, у нас в Бобруйске живопись является для местной публики новостью, так как музыка и сценическое искусство более доступны широким ­массам».

…Вот так, несмотря на неблагоприятные условия оккупационного режима, наш Бобруйск более ста лет назад шел к признанию его статуса высококультурного города.

Александр Казак
Иллюстрации из открытых источников Интернета