Николай І на стенах и валах нашей крепости. 3 сентября минуло 199 лет со дня восшествия его на царский престол

После многих перипетий 3 сентября 1826 года Николай I был венчан на царство. По словам Александра Герцена, правление Николая «торжественно открылось виселицами». Восстание декабристов настолько потрясло и испугало императора, что он стал считать враждебными любые проявления свободомыслия. «Россия на пороге революции, но клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне остается дыхание жизни…» – то ли взял на себя обязательство, то ли дал обещание народу российскому новый царь. Милитаризованная атмосфера Петербурга с ранних лет определила увлечение Николая военным делом. Не раз, будучи генерал-инспектором по инженерной части, бывал он и в нашем городе на Березине, где строилась, совершенствовалась и пришла в упадок одна из лучших крепостей Российской империи.

Здоровье солдат и казна важны в равной степени

Вступивший в должность генерал-­инспектора еще в январе 1818 года великий князь Николай Павлович запомнился своим приказанием производить систематические наблюдения за «состоянием качества воздуха» в пойме нашей Березины, к которой непосредственно примыкала фортеция. Сведения о болезнетворных испарениях направлялись в медицинский департамент для принятия мер по предохранению здоровья служивших в крепостном гарнизоне.

А когда в марте того же года бобруйчане начали просить компенсацию за перенос деревянных строений с территории цитадели на форштадты, великий князь вновь сам вник в проблему.

Директор инженерного департамента Карл Опперман доложил, что возводимые на форштадтах дома и так освобождаются от постоя на десять лет, поэтому вознаграждение за них не полагается. Однако учитывая, что из 121 дома, намеченного под снос, 53 принадлежали совершенно бедным евреям, просившим не более 130 рублей за дом, Карл Иванович предлагал выплатить эти незначительные суммы, так как «жители Бобруйска действительно с 1812 года много терпели как во время четырехмесячной блокады, так и после от большого постоя». У переселя­емых чиновников инженер-генерал предлагал выкупить дома за умеренную цену. Николай Павлович согласился с мнением Оппермана, кроме пункта о чиновниках, и его ходатайство в итоге было высочайше утверждено.

Заботясь же о лучших условиях для обороны Бобруйска, великий князь в начале 1820-х пришел к выводу о необходимости затопления предкрепостной поймы Березины в военное время. Соответствующий проект по его поручению был разработан инженером Зеге фон Лауренбергом. Осмыслив документ, член императорской фамилии нашел, что реализация проекта потребует громадных средств, несопоставимых с эффектом от его внедрения, и повелел оставить все по-прежнему. В другом случае, сравнив расходы на строительство нашей крепости в 1821 и 1822 годах и увидев экономию в 79 тысяч рублей, генерал-инспектор объявил благодарность командирам: Киевского инженерного округа – генералу Обручеву и бобруйской инженерной команды – полковнику Розенмарку.

Милость и гнев великого князя

В сентябре 1823 года нашу цитадель посетил император Александр І и увиденным в ней остался вполне удовлетворен. Великий князь не преминул воспользоваться случаем и выхлопотал у царя награды всем причастным к строительству: тот же Обручев получил в аренду недвижимость, комендант крепости генерал Карл Берг и Розенмарк были награждены орденами Владимира 3-й степени, все остальные офицеры были отмечены либо орденами, либо годовыми и полугодовыми окладами жалованья. Но когда в июле следующего года в одной из казарм фортеции обрушились два свода, а специальная комиссия доложила генерал-инспектору о причинах происшествия, тот вынес свой строгий вердикт: виновны архитектор Штауберт, небрежно составивший проект; директор инженерного департамента, направивший на утверждение неверный документ; и принявший его и утвердивший… он сам – великий князь. Признаны были нарушившими свои обязанности также генерал Обручев, полковники Розенмарк и Шведер, капитаны Любенков и Иванов, подрядчик купец Торлецкий. С последнего, по приказу генерал-инспектора, должны были взыскать половину необходимой на восстановление казармы суммы, другую – со всех остальных, пропорционально их жалованью. И они уплатили назначенные штрафы: Опперман – 958 рублей, Штауберт – 252 рубля, Николай Павлович – 584 рубля…

Ну и нельзя умалить значение Николая І в определении судеб декабристов, отбывавших наказание в Бобруйской крепости. Как правило, при его участии вольнодумцам назначалось содержание «строгое, строжайшее или наистрожайшее». Руководствовался он, во-первых, собственным своим убеждением о степени виновности, а во-вторых – соображением, какая форма заключения заставит скорее дать признания.

По царскому указу

В 1829-м место на царском престоле уже четвертый год занимал Николай І, много лет опекавший нашу твердыню на Березине. И своей любви он не изменял, бывая в Бобруйске чаще, чем его предшественники. 2 июля ему был представлен на смотре стоявший в городе 5-й егерский полк, причем государь «за отличный порядок и устройство» объявил высочайшее благоволение командиру полковнику Трубачееву и батальонным командирам майорам Ивашкину и Пугачевскому, а также всем обер-офицерам. Нижним же чинам, как свидетельствует архивный документ, пожаловал монарх «по рублю, по фунту говядины и по чарке вина на человека».

И в том же июле, возвращаясь из поездки по империи, Николай І вновь прибыл в Бобруйск. Вот как об этом писал известный историк генерал-лейтенант Николай Карлович Шильдер: «…Едва выйдя из коляски, он тотчас пошел по работам, хотел все видеть собственными глазами, вникнуть лично во все подробности, все обсудить и всему дать дальнейшее направление... Император Николай вспомнил в Бобруйске заслуги своего бывшего ближайшего сотрудника по управлению инженерным корпусом, основателя этой крепости генерала Оппермана и подписал рескрипт на его имя, по которому Карл Иванович возведен был в графское достоинство – «за долговременное неутомимо-деятельное и полезное служение».

Таким же деятельным, как и в прежние годы, оставался по отношению к крепости и нашему городу Николай І и далее. В 1832-м он повелел башню прибрежного редана «разобрать до основания и построить вновь прочным образом». С целью оздоровления обстановки через два года он приказал вырубить лес и кустарник в 5-верстной полосе вокруг цитадели. В 1837-м по его распоряжению были возведены на территории караульные домики, и тогда же от его взора не укрылись «зеленоватые и тусклые» стекла в окнах казарм. А вот крепостной госпиталь его «взбесил», за что он «коменданта посадил на гауптвахту, смот­рителя отрешил от должности и всех отделал по-своему». Наконец, государь стал инициатором возведения башни на речке Бобруйке…

Под шелест тополей пирамидальных

В конце августа 1845 года царь в очередной раз осматривал твердыню на Березине. И не впервые признал работы на ней «отлично-хорошими». Император выразился предельно определенно: «Ничего лучшего желать не остается». Но не был бы он тем самым Николаем І, если бы не указал и на недостатки. Он посетовал на протоптанные вне дорог тропинки, образовавшиеся «выпуклости по крутостям», другие промахи, которые повелел устранить, остановив всякие новые работы. А чтобы не забыли высочайшее указание, объявил строгий выговор главному строителю, а коменданту фортеции – «высочайшее неудовольствие».

Не ослабевало внимание самодержца к крепости на Березине и в последующие годы. В 1847-м Николай Павлович персонально утвердил представленный его величеству проект усиления исходящего угла первого полубастиона с тем, «чтобы для правильного обстреливания дать направление, показанное собственноручно карандашом». Через год, осведомившись о назначении в казематы Бобруйска, фланкировавшие рвы, орудий на поворотных платформах, государь приказал вооружить казематы «каронадами на присвоенных им лафетах, а не иными орудиями на поворотных платформах, стесняющих без пользы внутреннее пространство». Вероятно, из-за повышенной требовательности монарха к качеству проектных и строительных работ в нашей цитадели она считалась одной из лучших в Европе того времени. Как пример приведу эпизод, когда, получив соответствующее задание, генерал Фельдман составил проект казематированного редюита перед куртиною 7-го полигона, но не передал точно мысль царя, и тот повелел разработать новый проект… Зато в любой свой приезд в Бобруйск радовался Николай Павлович посаженным когда-то при нем и разросшимся итальянским пирамидальным тополям.

Александр Казак
Иллюстрации из открытых источников Интернета