И красивые, и достойные. Как прежде вписывались в кумач Первомая «красные» названия

В преддверии одной из красных дат календаря – Праздника весны и труда – вспомнились строчки из Николая Асеева:

Красные зори,
красный восход,
красные речи
у Красных ворот,
и красный
на площади Красной
народ.

Что же такое в нашем понимании «красный»? Значений этого слова в русском языке много. Остановимся на некоторых: это прежде всего имеющий окраску одного из основных цветов спектра, идущего перед оранжевым, цвета крови; затем – относящийся к революционной деятельности, революционный, связанный с советским строем, с Красной Армией; еще – красивый, прекрасный; к тому же – радостный, счастливый. Есть еще несколько устаревших и народно-поэтических определений, но в нашем контексте достаточно названных значений. Поскольку речь пойдет о предприятиях, организациях и учреждениях, имевших в своих наименованиях такое популярное в 1920-1930 годы прилагательное.

Пример подавал центр

С красной строки начнем обзор, конечно, с советской столицы, название которой тоже запечатлено, например, в знаменитых духах «Красная Москва». Так вот, в белокаменной действовали заводы «Красный пролетарий», «Красная звезда», «Красная Пресня», «Красная Этна», кооперативные товарищества «Красная звезда Турции (?)», «Красная столица», «Красная индустриализация», «Красная искра», «Красная Москва», «Красное звено», артели «Красная заря», «Красная карусель», «Красная ласточка», «Красная лоза», «Красная охрана», «Красная сила», «Красное Замоскворечье», фабрики «Красная оборона», «Красная прядильня», «Красная швея», «Красное веретено» и многие другие.

В большинстве случаев предприятия называли, не мудрствуя лукаво, по выпускаемой продукции и предоставлявшимся услугам или основной профессии на производстве. Кого только не было на просторах Союза «красных»: бондарь и булочник, весовщик и водник, вышивальщик и вязальщик, заготовщик и закройщик, мясник и стеклодув, химик и электрификатор, утилизатор и фруктовщик. Мирно сосуществовали, скажем, кооперативные товарищества «Красный бахромщик» и «Красный булочник», «Красный бондарь» и «Красный вышивальщик», «Красный кроватчик» и «Красный котельщик», «Красный конфетчик» и «Красный кустарь-­пряничник», «Красный лудильщик» и «Красный матрац­ник», «Красный кант» и «Красный каучук», «Красный китаец» и «Красный мурманец». Такая мода распространилась и на периферию: работали «Красный инструментальщик» в Ленинграде, «Красный Октябрь» в Сталинграде, «Красный Перекоп» и «Красный перевал» в Ярославле, их близнецы-братья в других городах и весях великого СССР.

И «Красные», и «Чырвоныя»

Изобиловала подобными наименованиями и наша Беларусь. С 1926-го в Минске действовали предприятия «Красный печатник», «Красный богатырь», дрожже-­винокуренный завод «Красная заря», ­валяльно-войлочная фабрика «Красный Октябрь», металлообрабатывающая артель «Красный инвалид» и даже театр «Красный зал» на Захарьевской улице.

В округах Беларуси набирали силу «Чырвоны межнік» и «Чырвоны піляр», «Чырвоны май» и «Чырвоны франтавік», «Чырвоны трактар», «Чырвоны панчошнік» и «Чырвоны спецыяліст». Примеры ударного труда показывали мозырская лесопромысловая артель «Красный пильщик» и жилищно-­арендное товарищество «Красный оршанец», копыльская артель «Красный торфяник» и смолевичская «Красный кирпич». Производство белорусских музыкальных инструментов наладила артель «Красная гармонь» в Марьиной Горке, сначала занимавшаяся только мелким ремонтом гармошек, а затем благодаря усилиям мастера своего дела Николая Мазаника освоившая выпуск и новых гармоней.

От серьезного до курьезного

Но не ради красного словца ведь говорят: от великого до смешного один шаг. 7 мая 1920 года Совет Труда и Обороны в ознаменование памяти 400 красноармейцев, жертв контрреволюции, похороненных на станции Провалье Екатерининской железной дороги, постановил переименовать означенную станцию в станцию Красная Могила. Очевидно, не очень приятно было отвечать пассажирам на вопрос, куда следуют: «Еду в Красную Могилу».

Жлобинская газета в середине 1930-х часто публиковала названия местных колхозов в сокращенном виде: «Чыр. рошча», «Чыр. Окцябр», «Чыр. гарадок», «Чыр. ніва», «Чыр. баец», «Чыр. сад», «Чыр. горкі», «Чыр. партызан», «Чыр. Карма», «Чыр. Зара». Так вот один из ее авторов остроумно заметил: «Не мова, а суцэльнае чырыканне»…

Понятно, что любое превышение пределов разумного, игнорирование норм и чувства меры приводит не только к смехотворным, но порой и драматическим результатам.

И мы не отставали

Тем не менее еще в 1924 году из кустарных производств бывших бобруйских хозяев Будника и Стисона организовалась махорочная фабрика «Красный табачник», на которой работали 72 человека, и выпускали они в 1926-м от 7 до 11 ящиков махорки в день.

В 1925 году было создано Бобруйское кредитное общество «Красный пахарь». С 1928-го начали свою работу на нынешней улице Бахарова ватная артель «Красный текстильщик», а на сегодняшней Комсомольской – столярно-мебельная мастерская «Красный мебельщик».

История открытого акционерного общества «Бобруйсктрикотаж» начиналась с 1929 года, когда в нашем городе на Березине появились, а затем объединились сразу три промартели: «Красный трикотажник», «Красный ткач» и «Красная чулочница». Работали в окружном центре также объединенное агентство печати «Красный газетчик», знаменитый сегодня «Красный пищевик» и безвестный ныне «Красный пекарь».

Последний в 1928-м «удостоился» пуб­ликации в центральной белорусской газете «Рабочий»: «В Бобруйске с волшебной быстротой возник ряд булочных под одним общим названием «Красный пекарь». Слово «красный» очень хорошее слово, «артель» тоже нескверное слово. Но кто же скрывается под такой благозвучной фирмой? Оказывается, «Красным пекарем» назвал себя известный в Бобруйске Михалевич – темный делец, эксплуататор, локаутчик, лишенный права голоса, недавно отвечавший перед судом за зверский прижим рабочих…»

В 1933 году кузнечная мастерская нашей артели «Красный металлист» на улице Дзержинского, в которой работали 120 человек, выпустила более 1200 крестьянских телег и саней, свыше 6600 ведер, около 2500 подков и почти полтысячи ложек. «Революционные» названия никак не мешали работать по-ударному, производить нужную для людей продукцию.

Не такие уж они и красные…

Нередко красивыми и загадочными не только по первому слову были названия многих артелей и кооперативов: «Красный гонок (?)» и «Красный горопашник», «Красный мерсеризатор» и «Красный подпильщик», «Красный поюхатчик» и «Красный студенщик», «Красный сфинкс» и «Красный люкс», «Красный сырейщик» и «Красный эмаллитин», «Красный цинковальщик» и «Красный эмигрант (!)». Всеобщая страсть к аббревиатурам в те годы только усиливала экзотичность и непонятность бытовавших названий. Разобраться в них и сегодня составляет определенную трудность. Оказывается, тот же гонок – часть механизма для прокидывания челнока с утком в ручном и механическом ткачестве, то есть деталь ткацкого станка. «Горопашник» – украинизм в значении «земледелец», хотя буквально означает бедолагу. Мерсеризатор – это устройство или машина, используемая опять же в текстильной промышленности для обработки хлопчатобумажных тканей или нитей с целью улучшения их прочности, блеска и способности к окрашиванию путем обработки раствором щелочи. А вот поюхтовщик – это название специалиста в кожевенной и обувной промышленности, работавшего с юфтью и называвшегося еще юфтарем… А «Красный снаряжатель», например, существовал в системе Всесоюзного охотничьего союза и обеспечивал, надо полагать, порохом, дробью, гильзами и прочими припасами любителей добыть дичь.

Иногда можно было и запутаться в красивых наименованиях различных учреждений, ибо множились они по всему Советскому Союзу. Так «Красный богатырь» были родильный дом и чайная-столовая в Москве, в других городах существовали одноименные клубы и детские очаги, школы и библиотеки – «Красная роза», «Красная помощь», детсады «Красная шапочка», «Красное гнездышко», «Красное солнышко», «Красное знамя».

Тех же – кумачовых и красивых – красок, а также загадок добавляли журналы и газеты: «Красный деревообделочник», «Красный Интернационал профсоюзов», «Красный библиотекарь», «Красный западник (?)». Улицы в Ленинграде до войны носили названия Красного Курсанта, Красного Текстильщика, Красного Флота, Красной Конницы, Красной Связи, Красного Электрика, Красных Зорь, а также были проспект и площадь Красных Командиров, а в Минске до сих пор существует Красная улица… Такой перебор с одной краской, конечно, не красил нашу прошлую действительность. Но и сегодняшнее излишнее обанглицизирование названий наших промышленных предприятий, торговых заведений и других объектов инфраструктуры вполне вызовет недоумение наших потомков. Нужен ли нам такой нейминг?

Александр Казак
Иллюстрации из открытых источников Интернета