Не местные, но известные всем нам. Юбилеи Х. Шинклера и С. Граховского отмечаем на неделе

Ровно 120 лет назад на станции Изяславль (сегодня – станция Беларусь) в семье железнодорожника Сергея Константиновича Шинклера появился на свет сын Феодосий, первую пробу пера сделавший в Осиповичах, а свои первые прозаические опыты отсылавший в бобруйскую газету «Камуніст». В ней же начинал творческий путь поэт и прозаик Сергей Граховский, корреспондировавший сначала из Глуска, а затем работавший на Бобруйском лесокомбинате и писавший в «Камуніст». 110 лет со дня рождения этого мастера художественного слова тоже исполняется на днях.

Хведос ШИНКЛЕР

Полустанки и станция назначения

Первые же публикации молодого корреспондента Ф. Шинклера в нашей газете относятся к 1922 году. Юношей 19 лет он писал заметки и статьи, фельетоны и рецензии и отсылал их не только в наш город на Березине, но и в республиканские издания. И именно в Бобруйске, где газету уже возглавлял известный прозаик Михась Лыньков, к творчеству осиповичского телеграфиста и руденского культработника отнеслись с большим вниманием, распознали в авторе будущего писателя. Это здесь молодой литератор обрел имя Хведоса Шинклера и псевдоним Хв. Явора, под которыми публиковался.

В 1928 году прозаик активно печатается в только что созданном Лыньковым литературном приложении к газете «Вясна». Те публикации стали как бы последним камнем в фундаменте его окончательного выбора литературного труда как дела всей жизни. Когда он по приглашению Михася Лынькова в 1929-м переехал в Бобруйск на работу в газету «Камуніст», его рассказ «Пас зацепил» и этюд «Слышу зов» тоже были напечатаны в первом номере «Вясны». На ее страницах и в последующие годы регулярно появлялись произведения плодовитого автора – рассказ «Хата», рецензии и статьи, посвященные творчеству Янки Купалы, Павлюка Труса, А.С. Грибоедова, и другие.

При этом в окружной газете Хведос Шинклер был ответственным секретарем, фактически первым помощником редактора М. Лынькова, участвовал в работе литературного объединения «Молодняк», а позднее руководил отделением сменившей его Белорусской ассоциации пролетарских писателей – БелАПП. И эти обязанности не уменьшали его собственную творческую активность. В начале 1930-х он пишет повесть «Солнце под шпалы», принесшую автору популярность в литературных кругах. Уже после переезда Михася Лынькова в Минск, с декабря 1931-го, и Хведос Шинклер покидает Бобруйск, работает ответсекретарем редакции газеты «Ударник» политотдела железнодорожного узла в соседнем Жлобине. А через три года писатель получает приглашение работать в столичной газете «Літаратура і мастацтва», а позднее в журнале «Полымя».

В эти годы Шинклер написал пьесу «Почетный полет», изданную в 1939 году, и сценарий «Счастливый путь» (совместно с Юрием Рудько в 1940-м), много создал произведений для детей. Казалось, что писателя ожидала долгая творческая жизнь, но в 1941-м началась Великая Отечественная война.

Разрушение надежд

Начало войны застало Хведоса в Минске. 25 июня 1941 года ему вместе с семьей удалось выехать из горящей белорусской столицы. Остановились они на Урале, в Свердловске. Работая там, Шинклер продолжал писать. Здесь по­явилась его повесть о работе телеграфистов «Пульс жизни». В конце марта 1942 года Феодосий Сергеевич был призван в армию. Его послали учиться в пехотное училище в Киштым, что недалеко от Свердловска. К этому периоду относится письмо Михася Лынькова к бобруйскому воспитаннику: «…Я жыў, здароў. Са мной Крапіва, Броўка, Стаховіч і Барысенка. Былі яшчэ і Гурскі, Глебка і Панчанка. Яны аддзяліліся ў самастойную газету і працуюць на другім фронце. Багата перажыта, багата пройдзена, багата бачана. Калі-небудзь раскажам. Паколькі мы каля Масквы, то можна пісаць у адрас Саюза савецкіх пісьменнікаў СССР, для мяне. Прывітанне ўсёй тваёй камуне. Цісну руку».

И еще одно письмо в начале июня того же года успел отправить наставник своему ученику: «Хвядосе! Атрымаў тваё апошняе пасланне, і мне хочацца крыху пажурыць цябе за некаторыя думкі з гэтага паслання. Што ты, уюнаш, засумаваў трохі? Хоць гэта і зразумела, але ўсё ж не варта аб гэтым думаць. Асабліва не варта думаць аб загінуўшых кніжках… А наогул, пане-браце, сустрэнемся мы яшчэ на родным папялішчы ды вып'ем добрую чару за наш будучы Мінск. А што ён будзе некепскім, у гэтым сумнявацца не прыхо­дзіцца. Я думаю і ўпэўнены ў гэтым, што мы адплацім немцам таксама старыцай…

Моцна цісну руку. Твой Міхась Лынькоў».

После окончания четырехмесячных курсов в училище младший лейтенант Шинклер в сентябре 1942 года был направлен в линейную часть, которая формировалась там же, на Урале. Затем полк был брошен под Сталинград, где шло одно из наиболее кровавых сражений Второй мировой войны. А 25 октября 1942 командир взвода младший лейтенант Феодосий Сергеевич Шинклер погиб на высоте 95,9 у поселка Бекетовка. Позднее Михась Тихонович оставил и такие воспоминания о воспитаннике и коллеге: «…Заўчасная смерць – пісьменнік загінуў смерцю храбрых на палях вайны – абарвала жыццё і творчую дзейнасць гэтага шматабяцаючага пісьменніка і цудоўнага чалавека».

Сергей ГРАХОВСКИЙ

Влюбленный в родные просторы

Сергей провел детство и юность в местечке Глуск, на родине матери. В семнадцать своих лет юноша устроился рабочим на Бобруйский лесокомбинат и тогда же начал писать стихи для газеты «Камуніст», подружился с ее сотрудниками и авторами. Дарование молодого внештатника первым заметил редактор Михась Лыньков, поместивший его стихотворение «Осень» в созданном при газете литературном приложении «Вясна» и зажегший ему зеленый свет на ее страницах. Почти в каждом номере публиковались оптимистичные строки начина­ющего поэта. Были среди них и такие:

А пад стук жняярак
Засмяецца поле,
Ружамі ўзыйдзе новая зара.
І пад смех і жарты, песні камсамола
Сёння ўзрастае волатам калгас.

Однако молодой пролетарий хоть и был, как пуповиной, связан с неповторимой природой Глусчины с ее лесами, полями, реками и болотами, он все больше окунался в кипящий котел промышленности, что не могло не найти выход и в его творчестве:

І загрымелі,
Загулі варштаты,
Хаду прыбавіў чорны махавік…
Пасталі скрозь асілкі агрэгаты,
Як на пасту адважны вартаўнік.

Но не только гимн чугунолитейному производству на местном заводе имени Сталина исполнил в «Песне про металл» С. Граховский – замахивался он и на более масштабные свершения.

Неслучайно в большом обзоре деятельности Бобруйской филии БелАПП, размещенном в №4 «Вясны» за 1931 год, о Сергее Граховском говорилось буквально следующее: «Он, выросший в деревне, в начале своего творчества стремился к индустриальной тематике («Турксиб»), но в стихах его не хватало конкретности, законченности мысли. С приходом на лесокомбинат Граховский показывает творческий рост, он лучше овладевает тематикой своих произведений («Песня про металл», «Поезда побежали», «Первый пробег»)».

Работавшие рядом с ним старшие товарищи подсказывали и направляли молодого поэта. Тот же Хведос Шинклер говорил Сергею, что в его стихах не хватает того, «чем злоупотребляет» их коллега Алесь Зарицкий, – культурности и чеканности формы. А Рыгор Лыньков (Р. Суница, брат Михася Лынькова) поощрял Граховского в его превращении в настоящего пролетарского поэта. И он стал им, не замедлив признаться в этом:

…Я з вёскі прыйшоў
Камяністай дарогай,
Прыйшоў на асфальт
І распалены брук,
Каб разам сягоння
Тварыць перамогі
З мільёнам рабочых
Гартованых рук.

Веру не потерявший

Судьба, к большому сожалению, уготовила ему другое место для приложения молодых сил. Уже после перезда в Минск, окончания учебы в пединституте и устройства на работу на радио он не­ожиданно в 1936 году был репрессирован. Десять лет (!) длилось «недоразумение», как называл его сам осужденный, и еще более удивительно то, что после войны оно повторилось вновь. Вот как Сергей Иванович описал эти невероятные события в очерке «Такие синие снега»: «О, гэтая ракавая лічба 19! У 1936 годзе 19 кастрычніка мяне арыштавалі, праз дзесяць гадоў 19 кастрычніка вызвалілі з лагера, 19 ліпеня 1947 года знялі судзімасць, 19 мая 1949 года арыштавалі другі раз, 19 верасня пастанавілі саслаць на пасяленне і вось 19 жніўня адпускаюць на крыху даўжэйшы павадок: асуджаны чалавек не меў права жыць у буйных гарадах, сталіцах рэспуб­лік, яго пашпарт быў такой серыі, з якою не вельмі прапісвалі і бралі на работу. Зазірну трохі наперад: пастанова аб маёй рэабілітацыі прынята 19 кастрычніка 1955 года, роўна праз 19 пакутніцкіх гадоў. Ну як тут не быць фаталістам?»

Однако не сломили писателя никакие горести и трудности. Все годы он самозабвенно создавал поэтические и прозаические произведения, вел большую общественную работу. Посчастливилось и автору этих строк встречаться с мэтром, когда он не раз посещал наш давший ему путевку в литературу город и редакцию взрастившей его талант газеты. «Бабруйскае жыццё» публиковало его теплые воспоминания о лучших годах молодости, проведенных в Бобруйске. Есть в них и такие строки: «…Бабруйск непазнавальна змяніўся, адбудаваўся, папрыгажэў, выпрастаўся, а недзе на самым донцы душы шкада знаёмых з юнацтва домікаў, садкоў, вадакачкі на пустыры, нават крыкуна-рамізніка…»

Александр Казак. Фото автора
и из открытых источников интернета.