Дом Кильчевского. Как бобруйчане Донбасс жильем обеспечивали

С сыном Ивана Ивановича Кильчевского я был знаком много лет назад. Он приходил в редакцию «Бабруйскага жыцця», приносил документы и фотографии из семейного архива и рассказывал о жизни и работе своего отца. Одна из историй, ставшая известной в начале 1930-х на весь СССР, заключалась в конструировании и организации серийного выпуска так называемого «дома Кильчевского» на нашем дерево­обрабатывающем комбинате.

Вместо эпиграфа

Ситуация с жильем как в нашем городе на Березине, так в республике и в большой стране была напряженная. По­этому недавно введенное в эксплуатацию бобруйское предприятие тоже работало над разрешением насущной проблемы, выпуская сборные дома и отправляя их в различные районы Советского Союза. На комбинате работал специально созданный цех стандартных домов, поставлявший свою продукцию в Подмосковный угольный бассейн, «Ленинградторф» и во «всесоюзную кочегарку» – Донбасс. Поставки домов в пролетарские, как тогда говорили, центры находились под строгим контролем партийных и советских органов, средств массовой информации.

В сентябре 1931 года информационное агентство БелТА несколько раз критически анализировало состояние дел на нашем лесокомбинате: «Становішча з выпускам стандартных дамоў на Баб­руйскім камбінаце не палепшылася. За першую пяцідзёнку верасня замест 20 дамоў выпушчана ўсяго 10,9… І зараз няма спецыяльна вылучанай адказнай асобы за забеспячэнне матэрыяламі, за збыт стандартнай прадукцыі», «…Цэх стандартных дамоў не выходзіць з паласы ганебнага адставання ў выкананні прамфінплану… Галоўнымі прычынамі з’яўляюцца дрэннае забеспячэнне цеху цвікамі і піламатэрыяламі. Рабочай сілай цэх забяспечан на 90 працэнтаў».

Техник, ставший конструктором

Конечно, руководство города и промышленного первенца первой пятилетки искали пути решения проблемы. При этом опирались на бытовавший в те годы революционный энтузиазм масс. Одним из инициаторов перехода на выпуск нового стандартного дома стал техник строительного отдела лесокомбината Иван Кильчевский, создавший свой проект и представивший его на всесоюзный конкурс. Но первая попытка была неудачной. Жюри отметило один, но главный недостаток конструкции бобруйского автора – она требовала большое количество древесины. Наш конструктор не опустил рук и стал работать над улучшением проекта. Он хорошо понимал, что Донбассу необходимы прочные, с хорошим коэффициентом теплопроводности, простой и быстрой сборки дома, ведь за 1930 год бобруйчане вместо 1440 поставили «всесоюзной кочегарке» лишь 390 своих изделий.

Шесть месяцев вечерней, а порой и ночной работы – и документация нового проекта была готова. Подстегивало Ивана Кильчевского и то обстоятельство, что с конвейера предприятия по-прежнему сходил стандартный дом, автором проекта которого был некто Комиссаров. При этом продукция была убыточной для нашего лесокомбината, поскольку технология ее изготовления предусмат­ривала использование импортного оборудования, а также множество со­единений, врубок, дававших немало отходов. Сборка такого дома требовала высококвалифицированных рабочих и инженерно-технического надзора и затягивалась в среднем на три недели. В то же время связанная договорными условиями администрация предприятия не могла вносить никаких рационализаторских изменений в конструкцию «дома Комиссарова».

Дом – за сутки

Все это учел Иван Кильчевский, когда принес техническую документацию нового дома на стол к директору Бобруйского лесокомбината. Приведя необходимые математические расчеты целесообразности перехода на производство продукции по его проекту, Иван Иванович сказал: «Риск небольшой, товарищ директор. Давайте попробуем. Гарантирую сокращение затрат материалов наполовину, уменьшение срока сборки в двадцать раз». В ответ руководитель предприятия горячо пожал руку изобретателю – «Согласен».

С того дня закипела работа. На целом гектаре комбинатской территории начал действовать участок по выпуску новых стандартных домов, который быстро окрестили «заводом Кильчевского». Правда, из машин на том заводе была лишь круглая пила. Зато здесь вовсю использовались отходы фанерного производства – опилки с добавлением алебастра засыпали в стены, что давало такой же коэффициент теплопроводности, как и торфяная смесь в «доме Комиссарова». Многим не нравился слишком простой вид новой постройки, очень уж непрезентабельно смотрелось вагоноподобное помещение с плоской крышей. Но бесспорным достоинством его оказалась фантастическая скорость сборки – дом собрали всего за 24 часа! В условиях острого жилищного кризиса в стране и в нашем городе это обещало стать настоящей палочкой-выручалочкой.

Задолго до Хрущева

Однако поначалу большинство деревообработчиков даже отказывались от предложения дирекции получить в первом экземпляре нового жилья квартиру: «Пускай Кильчевский сам живет в таком бараке!» Но нашлись все-таки две семьи, заселившиеся в новый комбинатский дом. И не прогадали. Когда дом покрасили, снабдили печами, устроили хорошие в нем полы, жилище преобразилось, стало уютным и довольно комфортным. Появилось много желающих стать в нем новоселами. Радовалось и начальство комбината: что ни говори, а это был шанс хоть как-то решить жилищную проблему почти 3 тысяч нуждающихся из 4 тысяч работающих на предприятии. Ведь до сих пор построенные в поселке деревообработчиков бараки предоставили квадратные метры только одной тысяче из них.

Поэтому «дом Кильчевского» сразу пошел в серию, на его изготовлении разгорелось бурное социалистическое соревнование, главным арбитром которого был сам автор проекта. Иван Иванович контролировал сборку на площадке возле стадиона предприятия буквально по минутам – от фундамента до обшивки, засекая время по секундомеру и проверяя уровни с ватерпасом в руках. Однажды в газете «За индустриализацию» наш конструктор прочел о всесоюзном рекорде на сшивке полов в стандартных домах и предложил коллегам по работе превзойти его на изготовлении своего детища. И вскоре плотники из бригад Орлова и Бутусова собрали три дома за 20 часов, обновив и тот самый рекорд. Все это открывало поистине реальные горизонты решения проблемы жилья не только в Бобруйске, но и в Донбассе, других местах, куда отправлялась продукция нашего лесокомбината.

Комиссаров против ИК-а

Но стереотипы мышления, бюрократические рогатки мешали переходу деревообработчиков на стандарт Кильчевского. Отдельные чиновники договорились до того, что, дескать, нельзя загружать цех с дорогим импортным оборудованием примитивной работой, которую может выполнить любой лесозавод. Организации параллельной работы они почему-то не допускали, хотя задания по быстрейшему обеспечению Донбасса стандартными домами никто с Бобруйского лесокомбината не снимал. Однако кто-то наверху упорно лоббировал производство менее эффективных домов проекта Комиссарова.

Время же с каждым днем доказывало преимущества плода конструкторской мысли бобруйского рационализатора простотой, дешевизной и скоростью его производства. Его очень ждали на строительных площадках, на торфоразработках, в поселках шахтеров, где по-­прежнему строились большие и громоздкие бараки. Прошло девять месяцев, но не всех убедили проверенные не раз показатели изделия, получившего официальное наименование «ИК-а»: если кубометр выпускавшихся ранее на комбинате стандартных домов обходился в 14-16 рублей, то соответствующий параметр «дома Кильчевского» составил 7-7,5 рубля; если количество деталей в первом доходило до 56, то во втором – лишь 15; наконец, если на кубометр жилплощади дома Центрожилсоюза расходовалось 0,12 куба древесины, то на кубометр «ИК-а» – всего 0,07 куба. С учетом того, что в 1931 году общая кубатура стандартного строительства во всем СССР составляла более 800 тысяч кубических метров, экономия при широком внедрении домов системы Кильчевского могла составить свыше 21 миллиона ­рублей. И это, не включая сюда экономии на использовании рабочей силы и оборудования в производстве «ИК-а», доходившей до уровня 25 процентов…

Вот каким был простой, но талантливый техник Бобруйского лесокомбината Иван Иванович Кильчевский! Неслучайно норвежские профессора Брюге и Кольфлят, проводившие в начале 1930-х исследования строительства стандартных домов, из 30 типов таковых назвали лучшим щитовой с использованием древесных опилок как теплопроводного материала. Именно таким был «дом Кильчевского», здорово выручивший бобруйчан в довоенные годы и только в последнее время исчезнувший из городского ландшафта.

Александр Казак.