Власть по-германски, или Немецкий орднунг для «освобожденных»

С первых июньских дней 1918 года щиты и тумбы для объявлений на бобруйских улицах запестрели приказами, распоряжениями и постановлениями новой оккупационной власти. Главными в их текстах были слова «воспрещается», «не дозволяется», «штраф», «арест» и им подобные.

Начало было положено как положено

«Всем штатским хождение по городу после 11 часов вечера без пропусков немецкого Комендантского управления воспрещается. Кто после этого времени будет находиться на улице, подлежит аресту и наказанию», – на всем протяжении Муравьевской улицы, с приходом германцев ставшей Белорусской, практически возле каждого дома были расклеены такие объявления. В наиболее людных местах у рынка, городской управы на Присутственной, гостиницы «Березина» на углу Скобелевской и Ольховской они форматом в половину газетного ­листа излагали конкретные условия ­жизни бобруйчан при германцах.

Строжайше воспрещалось портить телефонные и телеграфные провода, предписывалось поддерживать «гигиену и чистоту улиц, дворов, гостиниц и магазинов», обязательно подавать заявления об освобождении квартир и комнат, о вывозе продуктов за пределы города – виновным в неисполнении всего этого обещалось предание военному суду, заверенное подписью коменданта города полковника Яна.

Все приезжавшие штатские лица обязаны были зарегистрироваться в бюро 4-й ландверной дивизии на Скобелевской улице в течение 24 часов по прибытии и только с пометками в паспортах или пропусках об этом могли селиться на квартирах бобруйских владельцев жилья, которым за нелегальное размещение грозило «строжайшее наказание». Вход в крепость жителям города, не имевшим специальных пропусков, был запрещен; покупателям находившихся в цитадели магазинов можно было пройти в них только по удостоверениям комендатуры.

Что и за что

Известные педантизмом германцы, конечно, установили твердые таксы на все возможные нарушения их правил. Так, проживавшие или приезжавшие в оккупированный Бобруйск без упомянутых пропусков наказывались штрафом в размере до 1 тысячи марок или тюремным заключением на срок до 6 месяцев. Таким же санкциям подвергались не являвшиеся своевременно на регистрацию, не придерживавшиеся предписанного маршрута следования и даже замеченные в ношении не принадлежавших им форменного обмундирования, знаков отличия или наград.

За изготовление спирта из зерна, картофеля и других продовольственных продуктов оккупационные власти подвергали нарушителей штрафу в размере от 100 до 3 тысяч марок или тюремному заключению до 3 месяцев; в случае изготовления спирта на продажу штраф мог  увеличиться до 10 тысяч марок, а срок заключения вырастал вдвое, причем во всех случаях средства и материалы производства конфисковывались.

Заключением в тюрьму каралось приобретение, «за плату или даром», продуктов, фуража, снаряжения и вооружения, принадлежавших германской армии; при обнаружении неких смягчающих обстоятельств наказание могло быть в виде штрафа до 1 тысячи марок с конфискацией приобретенного имущества. Гораздо серьезнее были меры для похитителей электрических проводов – распоряжение, подписанное начальником города ротмистром фон Швейницем гласило:
«…повреждения или разрушения электрических проводов наказываются казнью, а в менее тяжелых случаях – заключением в усмирительном доме до 10 лет или пожизненным заключением». За хранение несданного оружия, вплоть до охотничьих ружей и патронов к ним, комендант Бобруйска тоже предписывал наказывать смертной казнью или каторгой.

Ястребы в голубиных перьях

При всех строгостях в нашем городе на Березине отдельным его обывателям могло показаться, что цивилизованные оккупанты принесли европейский порядок, западную демократию и подлинную свободу. Ведь работала городская управа во главе с городским головой М.Ю. Юхно, курировавшим органы охраны порядка, здравоохранения  и кадровые вопросы. Вел приемы член управы П.М. Мастерчук, под началом которого находились юридический отдел, службы городских земель и строений, благоустройства, призрения, деятельность пожарной команды и рынка. Член управы С.Г. Фрид руководил работой финансового и воинского, налогового и арендного отделов, а его коллега И.С. Окунь контролировал народное образование, лесное хозяйство, биржу труда и электростанцию.

Однако городское самоуправление было по большей части формальным и лишь создавало видимость власти. Реальными управленческими функциями обладали германские оккупанты. Это они распоряжались финансами, рассматривали штаты всех учреждений и вообще исполняли все государственные функции, оставляя местному само­управлению лишь декоративную роль. Даже в таком мелком вопросе, как продажа семечек, например, решение о наложении штрафа и конфискации товара за реализацию их на улицах принимал начальник города, а не городская дума.

Оскал не спрячешь под маской

И конечно, деятельность  думы  и управы была лишь фиговым листком, за которым кайзеровские захватчики пытались скрыть свои агрессивные действия и планы. Прознав, что «известные беспокойные элементы» собираются устроить в Бобруйске демонстрации, германцы наладили патрулирование улиц двумя пулеметными ротами, которым был отдан приказ стрелять по демонстрантам в случае их отказа разойтись. В расклеенных по городу объявлениях содержались устрашающие предупреждения против каких бы то ни было протестов. В одном из них сообщалось: «Кто намеренно или по оплошности утверждает или распространяет факты и слухи, которые могут возбудить общественное беспокойствие или действовать в ущерб мерам, принятым германскими властями, или же унизить оные, приговариваются к заключению в тюрьме на срок до 3 лет или к денежному штрафу в размере до 10 тысяч марок…»

За словами оккупантов последовали дела. Уже в начале августа 1918 года местные жители из Бобруйского уезда Григорий Лабус и Дмитрий Сосновский были расстреляны по приговору судьи 3-й ландверной дивизии при игуменском полевом суде – «за грабительское нападение на Ивана Дроздовского», при котором последний был ранен выстрелом. В конце августа того же года Евше Рудроше из пригородных Вороновичей и бобруйчане Петр Окулич и Владислав Гура с Березинского форштадта за недозволенное хранение оружия полевым судом были приговорены к смертной казни «с уплатой судебных и расходов по совершению казни» (?!)… Вот так приучали наших предков к европейской цивилизации

Александр Казак. Иллюстрации из открытых источников информации