«Я полюбил все, чем живет Церковь»: епископ Бобруйский и Быховский празднует свой день рождения

Владыка Серафим, епископ Бобруйский и Быховский — человек именно такого склада. В миру Алексей Дмитриевич Белоножко, он родился в 1973 году в семье военного. После школы учился в медучилище, но в 1990 году, в самом начале перемен, ушел в Жировицкую духовную семинарию. За этим последовала учеба в Греции, стажировка в Германии, преподавание. Он знает три иностранных языка и является кандидатом богословия, доцентом.

Но эрудиция — лишь внешнее. Главное — другое: в 2003 году он принял монашеский постриг с именем Серафим — в честь преподобного Серафима Саровского, а в 2007 году, по промыслу Божию и по инициативе митрополита Филарета, был рукоположен в сан епископа Бобруйского и Быховского. С тех пор он созидает из своей епархии семью, где каждый священник — брат, а каждый приход — родной дом.

— Владыка, Вы рассказывали, что учились в медицинском колледже и планировали поступать в медицинский вуз. Эта профессия напрямую связана с помощью людям, с исцелением тела. Но вдруг Вы выбираете другой путь — помощь духовную, исцеление души. Можно ли сказать, что это решение родилось из большой любви к людям? Или это было что-то иное?

— Легко сказать «я люблю людей», «я люблю весь мир». Евангельский идеал — любовь даже к врагам, к ненавидящим нас. А нас легко вывести из себя какими-то мелочами. Но действительно я думаю, что абсолютное большинство детей, поступающих в медицинские колледжи и университеты, любят людей и желают посвятить свою жизнь, чтобы помогать им. Одна девочка из нашей воскресной школы в Бобруйске взяла у меня благословение на поступление в медуниверситет. И учится уже. Я спросил ее: «Трудно?» (зная, что очень трудно). Но она ответила с воодушевлением, что не очень трудно, но очень интересно, и все очень нравится. Итак, я в итоге своих поисков все же поступил в семинарию.

— Как отнеслись родители к Вашему выбору — одному из самых нестандартных для молодого человека? Кем они видели Вас в будущем и что чувствовали, когда узнали о Вашем решении стать монахом?

— Восприняли как катастрофу. Если поступление в семинарию — это как бы причуда, то монашеский постриг — вообще ужас. Но они приняли, конечно, со временем этот выбор. И я не жалею, что было принято такое решение.

— Теперь давайте заглянем глубже. Вы — монах, а каждый епископ — монах, это правило. Когда Вы принимали постриг в Жировичах, что тогда было у Вас внутри? Страх, трепет, радость? Многие думают, что монашество — это побег от мира, но Вы тогда как раз уезжали учиться в Грецию, в богословскую школу. То есть мир Вас не пугал. Если не секрет, что стояло за тем решением (принять постриг)? Был ли какой-то внутренний переломный момент, когда Вы поняли: «Это мое»?

— Я уже как раз-таки вернулся из Греции и Германии и преподавал в семинарии и в институте теологии. В Грецию я поехал по благословению митрополита Филарета, окончив семинарию в Жировичах. Все христиане и в мире сем, и не от мира сего. Хотя у нас есть и отдаленные монастыри, и скиты. Жировичский монастырь, каким мы его помним в девяностые годы и в начале двухтысячных, был очень тихим и безмятежным, отдаленным от больших городов. Постриг состоялся 10 сентября, в эти осенние дни. Было радостно, и большой духовный подъем. Меня очень поддержали все мои друзья. Но нужно было преподавать в семинарии и работать в институте теологии БГУ в Минске. Решение принять постриг нарастало. Это и жизнь в монастыре в Жировичах, и в Греции, и пример нашего митрополита Филарета — все это привело к тому, что я решил, что это мое.

— Вы стали не просто монахом. Вы — епископ. Но тогда, в момент пострига, было ли у Вас предчувствие, что Бог готовит Вас к чему-то большему? Что Вы не останетесь рядовым иноком в тихой обители, а возьмете на себя тяжесть архиерейского креста?

— В момент пострига не думал об этом. Но понятно, что в православной церкви каждый монах теоретически может стать епископом. А мог ли я подумать, что в той церкви в Бобруйске, где меня крестили, состоится моя первая архиерейская литургия?

— Не было ли страшно становиться отцом не одного прихода, а целой епархии? Взять на себя ответственность за все духовенство родной земли? Что помогло справиться с этим страхом?

— Слово «страшно» я бы не употребил. Было волнение, осознание великой ответственности. Все мне это, безусловно, напоминали. Запомнился один веселый момент. За трапезой после рукоположения во епископа звучали пожелания в тостах: что это аванс, что это кредит. Мне пришлось даже сказать: «Ну что у нас в такой день — бухгалтерская терминология?». Но если серьезно, то действительно много сказано о высокой ответственности епископа, и это так и есть. Помогает сам Господь, которому мы служим. Именно Он дает силы и вдохновение.

— Ваша хиротония состоялась 22 апреля 2007 года, в Неделю жен-мироносиц, на Светлой седмице. Это ведь очень символичный день — радостный, пасхальный. Было ли ощущение, что это не случайно, что Вас словно благословляют на радостное, светлое служение?

— Этот день выбрал митрополит Филарет. Пасхальное время — самое радостное и торжественное в Церкви, и на дворе весна. Природа оживает — прекрасная пора! Жены-мироносицы, я уверен, мне тоже помогают в моем служении.

— Если бы тот молодой послушник, который когда-то принимал постриг и переступил порог Жировичского монастыря, увидел сегодня Вас — епископа Серафима, управляющего епархией, — узнал бы он себя?

— Ему пришлось бы узнать и принять его таким, какой он есть. Будем надеяться, что Господь каждому из нас даст время для покаяния, умножения любви и укрепления веры.

Протоиерей Виктор Смычник знает Владыку с самого начала его служения в Бобруйской епархии. Он был рядом, когда все только начиналось.

— Очень непросто рассказать о Владыке Серафиме в нескольких словах и фразах, — начинает отец Виктор. — Его личность многогранна. И она непрерывно связана с его духовным наставником — митрополитом Филаретом. Это чувствуется во всем: в манере говорить, в отношении к людям, в том, как он созидает духовную жизнь в епархии.
Он — одаренный, талантливый управленец. Интеллектуальный, с тонким чувством юмора, с уважением и любовью относящийся к священникам и ко всем, кто встречается на его архипастырском пути. Он знает три иностранных языка, в совершенстве владеет русским, а его эрудиция поражает. Однажды, когда делегация из Бобруйской епархии была в Израиле, перед ними прошла другая делегация. Владыка спокойно отметил: «Видишь, перед нами киприоты». То есть он знал даже диалект кипрский.

Но Владыка Серафим — не только интеллектуал. Он — управленец. Отец Виктор вспоминает один случай, который показывает, как Владыка принимает решения:

— Как-то, еще служа в соборе, при встрече с Его Преосвященством перед Всенощным бдением, ныне покойный протоиерей Александр Полуянов в беседе обсуждал кадровый вопрос. На вопрос отца Александра: «Кого же определили настоятелем в Любоничи?» Владыка ответил: «Имеем суждение назначить иерея Виктора». Отец Александр удивился: «Может, есть другая кандидатура на этот приход? Он же несет послушание в соборе». На что Владыка ответил: «Есть». Отец Александр спросил: «И кто же это?» Владыка посмотрел на него и сказал: «Иерей Смычник».

Игуменья Параскева: «Владыка назвал меня Вифлеемской звездой».

А матушка Параскева, настоятельница монастыря Жен-Мироносиц, видит Владыку иначе. Не как начальника, а как человека, который умеет дарить радость и говорить такие слова, которые остаются в сердце навсегда.

— Да вот прям не знаю, столько всего было, — начинает она, и в голосе ее слышится улыбка. — Недавно у нас в гостях был гендиректор Борис Корч, и я неожиданно даже для себя сказала, что у нас здесь живет круглый год Рождество. А он и говорит: «А я так и понял, увидев вертеп».

Она вспоминает, как приехала на свое новое послушание. Это был август. Бабочки порхали, цветы цвели. А ей невыносимо хотелось Рождества Христова. Такого с ней никогда не было. Она не могла объяснить почему. И только когда пришло Рождество, она поняла, зачем так ждала его.

— И вот этим Рождеством вдруг Владыка назвал меня Вифлеемской звездой, — говорит матушка Параскева. — Для меня это была такая неожиданность. Лучшего сравнения мне никто в жизни не говорил. И тогда я подумала, что Владыка для меня и для всех нас — Пасхальное солнце. Он всем нам озаряет жизненный путь. А мы — его звездочки, чтобы в пасмурные, ненастные дни и ночи радовать, утешать дорогого и любимого Владыку.

Виталий Гордей и Дмитрий Овчаренко: «У Владыки прекрасное чувство юмора».

Певец, поэт и композитор Виталий Гордей, бобруйчанин, знающий Владыку не понаслышке, говорит о нем с теплотой:

— Ну насчет Владыки я подумал: все будут говорить о разных человеческих качествах, которыми он несомненно обладает. А я бы отметил чувство юмора. Потому что, наверное, мало кто отметит, но я отмечу прекрасное чувство юмора. И с первого дня, как мы познакомились, я отметил для себя это. Это показывает человека с очень хорошей, положительной стороны. И это большая редкость — даже у светских людей, а особенно у духовенства. Владыка умеет и слушать, и рассказывать, и анекдоты, и какие-то интересные истории — веселые, смешные. Для меня это очень важно.

Дмитрий Овчаренко, ведущий городских мероприятий, знает Владыку как зритель и как собеседник. И для него Владыка — не просто архиерей, а человек, с которым легко, тепло и по-настоящему интересно.

— Владыка для меня не просто представитель духовенства, а очень близкий по духу человек, — говорит Дмитрий. — Он невероятно тонко чувствует людей, обладает потрясающим чувством юмора и какой-то отеческой теплотой. У нас сложились очень добрые, теплые отношения. Я всегда могу рассчитывать на его мудрый совет или просто доброе слово.

А еще у Владыки есть для него особенное прозвище:

— Владыка называет меня «Бобруйский Левитан». И я этим безмерно горжусь! Все из-за моего бархатного баритона. Однажды я вел мероприятие ко Дню Победы, был диктором за кадром, и Владыка после написал мне: «Дмитриус, ты наш Бобруйский Левитан!» Так и повелось. Услышать такое сравнение от такого человека — дорогого стоит.

Особое место среди тех, кто знает Владыку Серафима, занимает иерей Сергий Гусар, настоятель Никольского кафедрального собора. Он — не просто священник епархии, а человек, который стоит рядом с Владыкой постоянно. И для отца Сергия это делает рассказ о Владыке самым сложным.

— Потому что я с ним чаще и больше, чем все остальные священники, — говорит он. — Поэтому постоянно есть какие-то ситуации — юморные, серьезные, множество ситуаций и действий. И ты даже не знаешь, как выделить какую-то одну, ту самую.

Он знает Владыку с 2008 года. И за эти годы видел его в самых разных обстоятельствах. Но одна черта остается неизменной:

— Владыка — человек, который любую проблему сводит к нулю. Это у него такое кредо. Если есть возможность не делать проблему, он ее делать не будет никогда в жизни. И все наши проблемы он уже сведет в нуль.

Он вспоминает, как его собственный характер изменился под влиянием Владыки:

— У меня совершенно другой был характер, чем сейчас — более холерический. Глядя на него, я могу сказать так: за все литургии, сколько я с ним служил, за все годы здесь пребывания, я ни разу не видел, чтобы у него поменялось даже настроение во время литургии. Он всегда с любовью, с улыбкой начинает литургию и заканчивает. И никогда не повышается ни тональность, ни какой-то взгляд — этого просто не бывает.

Отец Сергий признается, что сначала не верил, когда другие рассказывали о Владыке подобное:

— Когда мне это рассказывали, я думал: «Рассказывайте, рассказывайте. Все равно же он администратор, должен быть в строгости». А он своей любовью, которую раздает всем, и аккумулирует, и получает от нас всех тоже любовь.

Для отца Сергия Владыка Серафим — это любовь, которую он видит каждый день:

— Когда ты постоянно видишь только любовь, улыбку, радость, он пытается, чтобы эта радость была для всех. Это искренне, это по-настоящему. Он всегда вспоминает своих родителей — что они относились к нему только с любовью. И он вырос в таком воспитании. А потом Владыка Филарет стал для него показателем настоящим — фундаментальная личность. Он у него учился и на генетическом уровне перенял. Потом в Греции был митрополит Пантелеймон — интеллигентные, очень уважаемые люди. Он напитался от них благодати. И мы видим это в подражании.

Но главное, что выделяет отец Сергий, — это его человечность и внимание к деталям:

— Он принимает непосредственное участие в жизни своих клириков. Он один из тех людей, которые, даже разговаривая со священником о рабочих вопросах, в конце обязательно спросят: «Как матушка? Как дети? Как сын учится?» Он знает поименно всех детей и внуков священников. Это не ради красного словца. Ему действительно интересно. Он живет жизнью своих священников и радуется, когда у них все получается.

Отец Сергий приводить пример: если у священника появляется новая вещь, кто-то мог бы сказать с завистью: «Нашел деньги!» А Владыка будет радоваться, как ребенок, что у его клириков все хорошо. Он искренне переживает за каждого.

— У меня, когда экзамены были, он мне, наверное, почти каждый день писал:

«Как дела? Как настрой?» — вспоминает отец Сергий. — Я знаю многих епископов, они все хорошие. Но это — особенность человека, которая вот есть. Он всех слышит. Кому надо — подскажет, кому надо — поможет.

Руслан Алехно: «Он узнал о моем желании, которое никто не знал»

Есть у Владыки Серафима и еще один дар — он умеет быть проводником Божией воли, даже когда об этом не говорит вслух. Заслуженный артист Республики Беларусь Руслан Алехно, уроженец Бобруйска, поделился историей, которая случилась с ним в 2018 году. Она — как живая притча о том, что Господь слышит желания сердца, даже те, о которых никто не знает.

— Это был 2018 год, — рассказывает Руслан. — Я решил поехать к родителям в Беларусь, в город Бобруйск. У меня там выдалось три дня. И что-то мне перед поездкой захотелось приобрести себе крест с Архангелом Михаилом. А проживаю я рядом с храмом Архангела Михаила — тем самым, который мы все знаем по замечательному советскому кино, он показан в начале фильма «Ирония судьбы, или С легким паром».

Он зашел в церковную лавку — и узнал, что таких крестов нет. Пошел в другую — там то же самое. Расстроенный, он поехал в Бобруйск.

— Никто про мои желания тогда не знал, что я хотел для себя приобрести, — говорит он. — Приехав в Бобруйск, пошел на службу к отцу Сергию, настоятелю Никольского собора. После службы нас пригласил Преосвященнейший Владыка на чай. И во время чаепития, общаясь за столом, говоря о каких-то жизненных ситуациях, что у меня происходит в творчестве, что в жизни, мы делились. И вдруг он произносит такую фразу, которая просто меня останавливает.

Владыка сказал:

— Руслан, на обратной стороне стола, вот там, лежит коробочка зеленая, бархатная, в которой находится крест с Архангелом Михаилом.

— То чувство, которое я тогда испытал, то состояние, которое меня не удивило, а поразило, как мирского человека, — вспоминает Руслан. — Знаете, насколько всесилен Господь, что соединяет. Каким образом наш Владыка узнал о моем желании, которое никто не знал, — это необъяснимо. Это пример верности служению Богу, служения людям и служения нашей Родине и нашему городу Бобруйску и всей Бобруйской епархии.

Сам Владыка Серафим в этих рассказах остается чуть в тени — он не любит говорить о себе. Его любят как человека, который дарит Рождество и называет звездами. С ним интересно как с собеседником, который знает и чем помочь, и хороший анекдот. Он — тот, кто создал пространство, где священники становятся братьями, а приходы — семьей.

Многая и благая лета, дорогой Владыка Серафим! Пусть Господь дарует вам неоскудевающих сил, духовной радости и всесильной помощи в вашем служении на благо Святой Церкви и спасение душ человеческих!

 Александра Ломова,
Фото автора и из архива редакции и епископа Серафима