И сернички, и запалки – не игрушка (к Международному дню спички)

Первые в Беларуси крупные спичечные фабрики появились на рубеже позапрошлого и прошлого веков в Минской губернии. Но после революции и в гражданскую войну большинство их выбыло из строя, а после польской оккупации возобновила работу в 1920 году лишь одна – «Березина» в Ново-Борисове. Тем не менее к этому нужному и важному производству имел отношение и наш город.

Стелили соломку, но дело не выгорело

Фабрика спичечной соломки в Бобруйске еще с 1902 года принадлежала дворянину с высшим образованием ­римско-католического вероисповедания, члену Государственного совета в 1911-1913 годах Карлу Константиновичу Незабытовскому. Предприятие размещалось во 2-й полицейской части Бобруйска и, располагая локомобилем мощностью в 40 лошадиных сил и четырьмя десятками рабочих, произвело в 1911-м полуфабриката для выпуска спичек на 10 тысяч 910 рублей. К 1913-му мощность фабрики, присоединенной к лесопильному заводу того же владельца на улице Набережной, удвоилась – с помощью 100-сильного двигателя и 80 рабочих наряду со спичечной соломкой здесь начали выпускать и доски из мягких лиственных пород древесины. Но дальше этого спичечное дело в нашем городе на Березине не пошло.

Зато развивалось производство товара, без которого не обходились ни в одном доме, в соседних и других городах и весях, куда поступало бобруйское сырье. Так, вниз по реке в Речицу оно отправлялось на спичечную фабрику «Днепр» мещанина Сергея Ивановича Тимофеева и его  сыновей, годовая производительность которой превышала 28 тысяч рублей. Значительно больший объем спичек – без малого на 216 тысяч руб­лей – выпускался на фабрике «Молния» в мозырском предместье Кимбаровка, тоже использовавшей бобруйский полуфабрикат. Но больше всего направлялось нашей продукции вверх по Березине – на спичечные фабрики «Виктория» Бориса Исааковича Соломонова в Борисове и «Березина» Самуила Хаимовича Лурье и Исидора Лазаревича Бермана в Ново-Борисове. Отгружалась спичечная соломка также на предприятия «Везувий» в Новобелице под Гомелем, «Дружина» в местечке Койданово под Минском и «Прогресс-Вулкан» в Пинске.

Как едва не погас огонек

Пожар Первой мировой, пламя революции, а затем пал немецкой и польской оккупаций, гражданской войны едва не уничтожили спичечное производство в молодой советской республике. Новой властью внимание спичкам уделялось наравне с другими дефицитными в те годы продуктами. В 1918-м, например, была введена государственная монополия на спички, свечи, рис, кофе, перец и привозившиеся из-за границы пряности, были национализированы соответствующие предприятия.

Все находившиеся в Москве, Петрограде, губернских и уездных городах, в селах и деревнях оптовые и розничные склады готовых спичек подлежали учету в специально образованном Главном спичечном комитете. А все правительственные, продовольственные, кооперативные, муниципальные и другие организации, кому было предоставлено право снабжения населения спичками, обязаны были предоставлять тому комитету сведения о приходе, расходе и остатке спичек «с указанием, от кого спички поступили, кому и по какой цене проданы». Все импортеры, оптовые и розничные торговцы, работавшие с этим товаром, тоже должны были регистрироваться в соответствующих органах. Нарушители правил реализации спичек привлекались к законной ответственности, а имевшиеся у них запасы реквизировались «со скидкой 50 процентов против установленных цен».

Тогда же, 105 лет назад, отпуск спичек с фабрик производился исключительно по ордерам Главного спичечного комитета, в которых указывалось, кому, какое количество и в какие сроки они отпущены. «Главспичка» регламентировала также количество спичек в одном коробке: не более 75 и не менее 55 штук. За отправку с фабрик упаковок с меньшим количеством виновные в том тоже подвергались «законной ответственности». А как могло быть иначе, если специальным приказом Реввоенсовета был установлен порядок отпуска спичек для некурящих: «2 коробка в месяц натурой и за 2 коробка деньгами по современным твердым ценам».

Однако пламя производства возгорелось

С приходом мира на нашу землю власти вернулись к решению проблемы выпуска товара первой необходимости на системной основе. Как и прежде, базой для производства спичек должны были быть насаждения осины. А ими по-прежнему изобиловали леса в пойме нашей Березины. В правительстве рассматривали два места размещения будущей новой спичечной фабрики – Борисов и Бобруйск. И хотя сырьевая зона вокруг нашего города была богаче, предпочтение отдали городу в верхнем течении реки как более удобному в отношении путей сообщения с рынками сбыта и обладавшему более опытными кадрами рабочих. Да, здесь еще до революции работали фабрики, которым Бобруйск поставлял спичечную соломку.

Поэтому и в БССР именно на борисовском берегу Березины появилось предприятие с вывеской «Беларускі дзяржаўны серніковы трэст. Фабрыка сярнічак «Чырвоная Бярэзіна». Вот как писал о ней 95 лет назад журнал «Беларуская работніца і сялянка»: «…В фабкоме т. Фрейн­дорф с гордостью говорит: «Березина» – самая крупная фабрика Борисова, насчитывающая 1115 рабочих, из которых 600 – женщины… С каждым днем все выше растут корпуса новой «Березины». Ряд отделений (и в первую очередь коробочный цех) скоро перейдет на конвейерный способ производства».

К началу 1930-х созданный в Беларуси Полесский спичечный трест объединял четыре фабрики, мощность которых позволяла выпускать ежегодно до 1,5 миллиона ящиков спичек, чего с лихвой хватало на всю республику и для поставок внутри Советского Союза. Но запасы осины – основного сырья для спичечного производства – были настолько огромны, что ставилась задача строительства новых фабрик и выпуска спичек на экспорт. В БССР планами ее реализации предусматривались освоение лесов бассейна Припяти и создание полномасштабного спичечного производства в Бобруйске. Однако, как известно, в нашем городе начал действовать крупнейший в Европе деревообрабатывающий комбинат, где места для выпуска такой мелочи, как спички, уже не отыскалось.

Поэты тоже зажигали

Мелочь-то мелочь, а без спичек никто не обходился. Даже стихотворцы большой советской страны видели в них объект для создания поэтического образа. Еще Сергей Есенин рекомендовал ­ «…во­спеть динамо и турбину и даже спичечный завод». И признанные таланты создавали настоящие гимны важному предмету нашего быта. Николай Агнивцев в своей «Коробке спичек» 1926 года показывал производственный процесс детям:

Мы росли в лесах дремучих,

Где медведи бродят кучей…

Топорами нас рубили,

Нас на фабрике пилили,

И с особенной сноровкой

Лили фосфор на головки…

Тут уже капут!

И теперь: зажечь ли свечку,

Затопить ли надо печку –

Мы уж тут как тут!

Владимир Маяковский упоминал как о важном товаре о спичках:

Потребительской торговлей мы добьемся смычки.       

По цене оптовой купим гвозди, косы, спички.

А как проникновенно уже позднее писали об обыкновенной, казалось бы, спичке другие великие поэты. Александр Твардовский, например:

…Запас огня, залог тепла.

Она одна при мне была.

Одна в просторном коробке.

Как в горнице сухой.

Одна во всей глухой тайге.

Зажги – и нет другой.

Застыла коробом шинель.

Метет за воротом метель.

Вторую ночь в лесу встречай –

Той ночи нет конца.

Ну, спичка, спичка, выручай,

Не подведи бойца.

Или Ярослав Смеляков:

Непоспешным движеньем

где-нибудь на ветру

я с двойным уваженьем

в пальцы спичку беру.

 Александр Казак. Иллюстрации из открытых источников интернета.