Финальный командарм. Фрагмент из готовящейся к печати книги о генерал-лейтенанте Станиславе Румянцеве

Аккурат перед своим 51-м днем рождения прибыл в наш город новый командующий 5-й гвардейской танковой армией С.С. Румянцев. Настроение и думы его были отнюдь не радужные, ведь и в Беларуси уже вовсю бушевали разброд и шатания.

В городе ратной славы

«В Бобруйск приехал с женой, дочерью и двумя собачками. На вокзале встретили нас офицер штаба и начальник военторга. В тот же день определили в гостиницу. А назавтра я уже был в штабе армии. Начал с вопросов: «Когда проводились ротные учения? Что предусмотрено планом боевой подготовки на июнь?» В ответ тишина. Затем молчание офицеров нарушил полковник Крюков, с которым учились в Академии Генерального штаба: «Прежний командарм задач на проведение ротных учений не ставил…» – вспоминал командующий.

В некотором смятении Станислав Степанович вечерами размышлял о состоянии объединения, которое возглавил. На каком этапе прославленная 5-я гвардейская танковая размагнитилась? Способен ли буду привести в нормальное боеготовое положение армию, которой в Бобруйске командовали в свое время легендарные Михаил Ефимович Катуков и Семен Константинович Куркоткин, Михаил Митрофанович Зайцев и Валерий Александрович Беликов, Виталий Васильевич Салтыков и Иван Андреевич Гашков, другие известные генералы?

И как всегда это бывало прежде, генерал-лейтенант Румянцев взялся за реальную боевую подготовку войск. Сразу объявил о проведении полкового учения с боевой стрельбой, подобного чему не проводилось уже лет пять. Маневры наметили на полигоне Репище под Осиповичами. В присутствии командующего Белорусским военным округом генерал-полковника А.И. Костенко гвардейцы «отвоевали» хорошо, показав надлежащие слаженность и навыки владения оружием и техникой. В результате командарму поступило предложение от Анатолия Ивановича подумать о переходе на должность заместителя командующего КБВО ввиду того, что вывод советских войск из Европы выдвинул округ в первый стратегический эшелон страны и опыт генерала Румянцева был бы полезен.

А что взамен?

Но случилась катастрофа – сначала ГКЧП, затем беловежская авантюра, отставка Горбачева, уничтожение СССР. И еще год от вступления в командование 5-й танковой Стани­слав Степанович служил уже не существовавшему Союзу, пока в конце мая 1992-го армия не вошла в состав Вооруженных Сил Республики Беларусь. Долгих раздумий по поводу продолжения службы не было: ведь жена Альдона Станиславовна была белоруска, мать ее Янина Григорьевна на тот момент жила в Молодечно, отец Стани­слав Пет­рович там же похоронен был, семья генеральская получила квартиру в Бобруйске. Все это и следовало защищать – был ­убежден генерал Румянцев.

«Поэтому мотался по соединениям и частям, организовывал и контролировал ход боевой учебы. Только в городе на Березине базировались 193-я танковая Днеп­ровская ордена Ленина Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова дивизия, реактивный артиллерийский полк и полк связи, отдельная смешанная авиационная эскад­рилья и шесть отдельных батальонов различного назначения. В Марьиной Горке дислоцировались 8-я гвардейская танковая Краснознаменная дивизия, 30-я гвардейская мотострелковая дивизия и 84-я мотострелковая дивизия кадра, а также бригады зенитная ракетная и материального обеспечения и пять различных отдельных батальонов. Кроме того, в Слуцке размещались 29-я танковая Знаменская ордена Ленина, Краснознаменная, ордена Суворова дивизия и зенитная ракетная бригада, а в его окрестностях – отдельная эскадрилья беспилотных средств разведки. Наконец, в Цели и Лапичах Осиповичского района находились соответственно ракетная и пушечная артиллерийская бригады, – и после расформирования соединений и частей командующий помнил их поименно. – При этом мы успевали оказывать помощь городу, выделяя технику для уборки улиц. За частями и отдельными подразделениями были закреплены для поддержания порядка танк-памятник на площади Победы и вся улица Бахарова, мемориалы и захоронения погибших освободителей города с прилегающими ма­гистралями и территориями…»

Следует отметить, что войска 5-й гвардейской танковой армии представляли собой грозную силу. Только танков на вооружении всех соединений было около двух с половиной сотен, причем абсолютное большинство их составляли надежные и эффективные Т-72. К трем сотням приближалось количество бронетранспортеров, парк боевых машин пехоты превышал сто единиц, самоходных артиллерийских установок насчитывалось около полусотни, на вооружении состояло также необходимое количество орудий, минометов и реактивных систем залпового огня. Конечно, самостоятельно молодое белорусское государство было не в силах содержать такой потенциал и контингент войск. По­этому уже с 1992 года начались их сокращение и оптимизация. Причем процесс этот происходил сверхстремительно: уже 13 (недобрый знак!) августа 1992-го 5-я ТА прекратила свою славную историю, соответственно был уволен в запас и ее командующий. Созданный на ее базе 5-й армейский корпус тоже просуществовал настолько мало, что следы его сегодня отыскать практически невозможно.

Школа воспитания

А вот как вспоминал последние месяцы и дни 5-й танковой ее «партийный бог» Василий Зубарь: «В Бобруйск я прибыл 8 марта 1989 года – после вывода советских войск из Афганистана. Через некоторое время был избран секретарем объединенного партийного комитета 5-й гвардейской танковой армии. А в начале мая 1991-го командование ею принял генерал-­лейтенант С.С. Румянцев, которого офицерам управления представил начальник штаба армии генерал-майор Крюков, так как прежний командарм генерал В.В. Лагошин за два дня до того уже убыл к новому месту службы. В первые же дни Станислав Степанович начал приглашать к себе в кабинет начальников отделов и служб, чтобы познакомиться с каждым лично, лучше узнать их деловые и морально-психологические качества. Зашел командующий и в партком, встал, как положено, на партийный учет, поинтересовался конкретным содержанием партработы, численным и качественным составами первичных парторганизаций соединений и частей, перспективами их роста. Еще через пару дней был согласован график проведения строевых смотров в войсках армии, в состав соответствующей комиссии был включен и представитель партийного комитета».

По признанию В.А. Зубаря, с приходом генерала Румянцева работа в штабе, во всем объединении оживилась. Он всем показывал пример отношения к службе: каждый день появлялся в штабе ровно в 6.00, а по понедельникам – на полчаса раньше. Офицер не мог припомнить, чтобы раньше кто-то использовал воздушно-командный пункт армии, а Станислав Степанович знакомился с разбросанными по территории двух областей войсками, прилетая на вертолете, чем добивался значительного сокращения времени на дорогу. Впервые за несколько лет он начал проводить оперативные совещания не только с командирами дивизий и полков армии, но и с руководителями частей гарнизона, подчиненных Министерству обороны и округу.

«Сам, прибыв из ГДР, командарм проявлял повышенное внимание к нуждам военнослужащих, выводившихся из различных групп войск за рубежом, требовал этого от подчиненных. В качестве примера вспоминается выделение по инициативе Станислава Степановича жилья для воинов-интернационалистов – тогда в новом 40-квартирном доме 30 квартир вне очереди были предоставлены «афганцам», – подчеркивал участник боевых действий в Афганистане Василий Зубарь.

Народ и армия

В условиях, когда всю большую страну лихорадило, а нашу маленькую Беларусь просто трясло, многоопытный генерал Румянцев наладил сборы работников военных комиссариатов Могилевской и Гомельской областей, которые должны были в случае необходимости поставить в войска мобресурсы. Военкомы тогда не только слушали лекции, занимались теоретической подготовкой, но даже выполняли практические упражнения по стрельбе.

А еще Станислав Степанович сделал правилом торжественное прохождение военных оркестров с исполнением маршевой музыки по главным улицам населенных пунктов, где дислоцировались части. Все это, по мысли генерала, должно было способствовать большему единению армии и народа перед лицом ожидавшихся событий. Принимал командарм и практические меры к лучшему взаимодействию с гражданскими властями, трудовыми коллективами. Начал с личного знакомства с руководителями крупнейших бобруйских предприятий. Было установлено тесное взаимодействие с городским исполнительным комитетом и Советом депутатов Бобруйска, которые тогда последовательно возглавлял В.П. Алимбочков. Он выступил в штабе армии перед офицерами управления, разъяснил складывавшуюся обстановку, призвал к повышению бдительности и ответственности. Командующий 5-й танковой С.С. Румянцев тоже побывал в трудовых коллективах города, рассказал о принимаемых мерах по обеспечению спокойствия и порядка. Регулярно проводились в те дни инструктажи совместных военно-милицейских патрулей, дежуривших на бобруйских улицах, продолжалась боевая учеба в частях и подразделениях.

«Станислав Степанович в то смутное время много бывал в соединениях и частях, разбросанных от Марьиной Горки до Слуцка, вникал в проблемы намеченных к сокращению и уже уволившихся офицеров и прапорщиков, помогал в их трудо­устройстве. Много тогда говорили о кооперативах, предпринимательской деятельности, садово-огородных товариществах – обо всем, что могло помочь вчерашним защитникам Отечества не остаться за бортом жизни, – продолжал мой собеседник Василий Анатольевич. – По инициативе генерала Румянцева был создан дачный кооператив в пригородной Дубовке, где военные Бобруйского гарнизона получили 380 земельных участков. Силами топографического отряда, дислоцировавшегося в городе, каждому владельцу было нарезано по 10 соток, которые затем с помощью командующего были обес­печены электричеством и водой… Но настал час увольнения в запас и Станислава Степановича. Я тоже сменил форму на цивильную одежду, стал работать на кожевенном комбинате. И мы не потерялись с командующим в суете мирных будней. Часто общались, состояли в одних общественных организациях, дружба наша продолжилась и окрепла».

Александр Казак
Фото автора