Детство в блокадном Ленинграде оставило горький след в памяти бобруйчанки Галины Александровны Стекольниковой

«Мы – дети блокады,
Вот живы – и рады,
Что Бог не оставил в беде.
В кружок соберемся,
Теснее прижмемся,
Блокада в тебе и во мне».

Эти слова гимна людей, почти на 900 дней и ночей оторванных от жизни, – не символ, а правда, испытания и горе, которые пришлось пережить Галине Александровне Стекольниковой. Ей не было и двух лет, когда оккупанты взяли в кольцо северную столицу великой державы.

Да, в памяти остались лишь самые яркие «картинки», но страх от звука летящего самолета преследовал долгие годы: не верилось, что не будет бомбежки. Кстати, когда они нередко случались в заблокированном городе на Неве, первое время бегали прятаться в подвал, а потом перестали. Галя только сказала как-то: «Мамочка, давай ляжем и умрем в постели».

В три года слегла – в прямом смысле слова: не держали ноги, не могла ходить от голода. У всех жителей «окольцованного» врагом Ленинграда были карточки на хлеб, по которым основного продукта выдавали в сутки небольшой кусочек. Остальное – как придется…

Как только произошел первый прорыв блокады, мама Галины Александровны взяла дочь и свою младшую сестру и села в первый же поезд. Глава семьи к тому времени, увы, оставил этот бренный мир: он воевал в Советско-­финскую войну, затем в Великую Отечественную при защите Ленинграда был ранен в живот, скончался. Сначала поехали в Беломорск к родителям мамы. Затем двинулись на Кубань, где жила мамина старшая сестра. Кстати, здесь Галочка начала понемногу ходить – возможно, положительно повлиял теп­лый климат.

В нашем городе на Березине жила еще одна из маминых сестер. Ее мужа-военного должны были перевести, вот она и предложила при­ехать и занять квартиру, которую семья освободит. При­ехали. Мама работала в управлении дороги Москва – Брест. А благодаря пенсии по потере кормильца удалось выплатить ссуду на строительство небольшого дома возле станции Бобруйск. В нашем городе Галя пошла в школу. Еще в то время не прошли последствия голода: что ни съест, все возвращается наружу. Словом, мама девочки приложила много усилий, чтобы вернуть дочь к жизни, в том числе достала настоящее церковное вино, которое давала ежедневно по столовой ложке в ка­честве лекарства.

После школы Галина окончила педагогическое училище и получила специальность «Дошкольное образование». Но поработала недолго – уехала с мужем-военным в Германию, где организовала детский сад, который, к сожалению, мало «продержался». Потом получила должность заведующего жилыми домами в военном городке. Занималась там не только тем, что, как бы сейчас сказали, связано с проблемами ЖКХ, но и должна была контролировать, чтобы в квартирах военно­служащих их жены поддерживали едва ли не идеальный порядок. Кроме жилых домов, в ведении Галины Александровны была гостиница для приезжающего офицерского состава, сверхсрочников и военнонаемных. Ох и доставалось иногда от командира части! Да и покоя не было ни днем, ни ночью: для заселения прибывающих могли поднять в любое время...

В Бобруйск Галина Стекольникова вернулась вместе с семьей в 1982-м. Устроилась в «Могилевлифт», Бобруйский участок, где проработала 20 лет.

На лацканах ее пиджака множество юбилейных медалей. Среди наград, конечно же, знак «Жителю блокадного Ленинграда».