Бобруйчанин Владимир Сидарович: «Был долг, делали то, что нужно»

Бобруйчанин Владимир Сидарович отмечает в апреле две важные для себя даты: День чествования ветеранов пожарной службы (17 апреля) и годовщину аварии на Чернобыльской АЭС, где 40 лет назад был ликвидатором последствий этой страшной катастрофы.

– Я работал в пожарной части на шинном комбинате. Нашу часть сформировали в 1984 году, когда готовились запускать завод СКГШ. Служба была хорошая, коллектив прекрасный, дружный, взаимопомощь везде, – рассказывает Владимир Иванович. – Ребята молодые все, тогда у нас не было мобильных телефонов, а были совсем другие увлечения – футбол, хоккей, волейбол. Даже соревновались в развертывании на два рукава: по парам разбиваемся на спор – кто кого. Мы так увлекались, что до автоматизма все делали. Эта тренировка и пригодилась в работе, конечно, и когда сдавали нормативы. Был старшим пожарным, обслуживали территорию «Белшины». Если нужна была помощь, выезжали на тушение пожаров в город, в Сычково.

– Почему выбрали пожарную службу?

– Я сам из деревни в Осиповичском районе. Пришли мы, четверо молодых пацанов, на дембель после армии. Однажды сидим возле магазина, подъезжает пожарная машина «насосная станция». Подходит к нам пожарный офицер, разговорились, и он пригласил к ним на службу. Вот так попал в пожарную часть, хотя было много и других лестных предложений, особенно в шальные 1990-е годы. Но прослужил в одной части 21 год, в 2005-м вышел на пенсию.

– Давайте вспомним 1986 год. Как попали в чернобыльскую зону?

– У нас был сформирован сводный могилевско-­бобруйский взвод. Достоверных сведений, что там за авария произошла, мы не знали. Но не прятались за спины: сказали надо помочь – значит, поехали. Хотя не знали, что с этой случившейся бедой делать и как с ней бороться. Получили химзащиту, ватно-марлевые «лепестки», плащ-накидки, коробку накопителей (индивидуальные дозиметры, чтобы смотреть, какую дозу облучения получил) и поехали на автобусе в чернобыльскую зону. Когда прибыли на место, даже большие дозиметры визжали-пищали, зашкаливали, а что уж говорить о наших «карандашах» (даже не стали из коробки доставать, сдали обратно). Вахтовую смену с 3 по 18 июля 1986-го находился в чернобыльской зоне. Мне тогда было 22 года.

– Каким было первое впечатление, когда приехали?

– Когда нас за «колючку» запустили, мы по деревням ехали. Тогда уже людей отселили. Деревня стоит целая, дома добротные – и никого нет, ни одной живой души. Первое впечатление – такая жуть была. Курицу какую не забрали, собака пробежит… Жутко было до мурашек по телу. И еще вспоминается, что тогда жара была, в огородах все растет. И, наверное, все-таки радиация поспособствовала росту всего: яблоки огромные граммов по 800, вишня размером со сливу – не видел таких никогда. Мы даже хотели взять показать, когда уезжали домой из чернобыльской зоны.

– В чем заключалась ваша работа? Как был обустроен быт?

– Тушили мы торфяники. Заезжали за колючую проволоку, зона 30-километровая, КПП, милиция дежурила. Мы там 10 часов «воюем», потом едем на ночлег. У нас была такая специфическая задача. Поняли это в первый день, как приехали на торфяник: внешне – травка, поле, там дымок, там дымится. Хорошо, что с нами поехал кто-то из местной администрации и предупредил: «Пацаны, туда близко не ходите, а то провалитесь под землю. Глубина залегания от 10 до 18 метров, торфяники прогорели. Там даже тракторист вместе с трактором «ушел». Мы тушили четырьмя машинами с расстояния и оставили на ночь пожарную рукавную линию. Утром приезжаем, одни головки – рукава сгорели. Благо, этого добра хватало. А сколько техники осталось в чернобыльской зоне, зараженную радиацией там и захоранивали.

Жили в деревне Савичи в садике, а питались рядом в школе, где размещались батальоны химзащиты, милиция, охрана. Можно было и самим что-то приготовить, плита была, магазин работал. В 6 утра поднимались, брали сухой паек на день (очень любили сгущенку с батоном), термос солдатский с чаем и отправлялись снова на торфяники до глубокого вечера. Два человека по очереди оставались убирать в помещении, каждое утро проводили тщательную влажную уборку. Да куда ты спрячешься от этой заразы? Был у нас могилевский хлопчик лет 20, только из армии пришел. Всегда весь застегнутый, из машины не вылезал, ничего лишнего не ел. Как начали замерять на радиацию, он аж слезу пустил – у него больше всех этой гадости оказалось. «Ну, мы тебе говорили, что все равно никуда от этого не убежишь». У нас не было никакого страха, осознания опасности – ноль. Понимаете, радиации не видно, не слышно, ни запаха – ничего. Был долг, делали то, что нужно, выполняли свои задачи каждый день.

Владимир Сидарович философски рассуждает:

«Сколько кому отмерено, столько и проживет человек. Двоих достойных сыновей с женой вырастили, вместе уже 40 лет, внучке радуемся. Сейчас продолжаю работать на ветеринарной станции водителем. Отпуск большой всегда был: месяц матери в деревне помогаю, месяц – родителям жены в России. В свободное время на рыбалку люблю ездить. Все получилось в жизни».

Маргарита Бушуева
Фото Алексея Слабко