Бобруйчанин Василий Виниченко: «Знали: если поставлена задача, значит, нужно выполнить»

26 апреля 1986 года навсегда выжжено в сердцах миллионов людей. Взрыв на четвертом блоке Чернобыльской атомной электростанции стал одним из самых страшных техногенных катастроф в мире. В течение нескольких часов после аварии радиация разнеслась по множеству стран, и именно в тот момент жизни многих изменились навсегда. Ликвидатор Василий Виниченко спустя 40 лет рассказал о тех событиях.

– Какой была Ваша жизнь до тех страшных событий?

– На момент аварии мне было 30 лет, я учился в Военной Краснознаменной академии химической защиты им. Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко, и эта новость застала нас всех врасплох. В мае 1986-го мы готовились к параду, а к нам слушатели подходят и спрашивают: «Что там случилось в Чернобыле?» Это ведь наш профиль, но на тот момент еще ничего не было ясно. А уже в следующем году начальник войск Министерства обороны принял решение, что мы должны, так сказать, пройти через Чернобыль, набраться практики. И где-то в начале сентября весь наш курс убыл на Чернобыльскую станцию в различные части. Это были и командировка, и стажировка, и оказание помощи. Я прибыл в полк химической защиты Уральского военного округа. Он как раз находился в зоне ответственности Белорусской ССР и располагался в районе деревни Перки.

– Какие работы приходилось выполнять?

– Я прибыл в должность начальника штаба полка: организовывал службу войск, радиационную разведку – мы определяли участки, наиболее подвергшиеся радиации при выпадении осадков. Солдаты выезжали, проводили исследования с помощью специальных приборов, потом все данные наносились на карту, чтобы понимать, где и как проводить работы. Вели дозиметрический контроль. Когда военнослужащий получал максимальную дозу, его или откомандировывали, или переводили в войска, где было наименьшее влияние радиации. Общались также с местным населением, помогали им. Проводили дезактивационные работы: мыли крыши, меняли заборы, снимали и вывозили зараженный грунт.

– Вам было страшно?

– У военных не спрашивают, страшно или нет. Знали: если поставлена задача, значит, нужно выполнить. Тем более наша специализация, мы, скажем так, знали природу этого. Если обу­чен, то и работать проще. Да, были мобилизованные офицеры тогда, которые отношения к этому вообще не имели, с ними проводили работу: разъясняли, насколько это опасно, что можно, что нельзя делать. Мы получили колоссальные знания, практические навыки, ведь в академии почти все было в теории. В 1988 году, когда я снова прибыл в Беларусь, в город Старые Дороги, меня в составе батальона снова мобилизовали в Костюковичский район для ликвидации последствий аварии. Пробыл там полгода и вернулся обратно. А уже в 1992-м мне предложили переехать в Бобруйск.

– Должна ли молодежь помнить о тех событиях, чтобы не повторять ошибок прошлого?

– Молодежь должна знать историю своей страны. А кто лучше ее передаст, как не участники событий? Каждый внес свою лепту в историческую правду. Когда началась ликвидация последствий взрыва, люди понимали, что подверг­нутся радиационному облучению, но все равно шли. Народ работал самоотверженно, каждый свою задачу выполнял доб­росовестно.

Юлия Вернер
Фото предоставил Василий Виниченко