Живописное откровение. К юбилею Владимира Рубцова

Продолжение. Начало - здесь

Трудами Бобруйского художественного музея творчество В. Рубцова включено в антологию белоруской живописи ХХ в. По случаю 90-летия со дня рождения художника в музее открыта его выставка. Представлены произведения разных периодов творчества, многие картины зрители увидят впервые.

Начало 1970-х гг. – благодатное для В. Рубцова время рождения важных идей и открытий, с которыми он приступает к большим декларативным полотнам, имеющим для него программный характер. В этот период, продолжавшийся два десятилетия, для художника характерно стремление к диалогу со зрителем, через картины доводить свои представления о собственной сущности. Его живописные послания предназначались для людей ему подобных, каковых, однако, всегда было мало. В. Рубцов, безусловно, был идеалистом, серьезное значение для него имела мораль, а подлинным двигателем развития являлась жажда знаний. Последняя выражалась в активном самообразовании. Его можно охарактеризовать как искателя истины на протяжении всей жизни: через мудрость философии и литературы, через чувственный мир поэзии и духовный мир Библии. И удивительно, как все труды и открытия находили отражение в странных загадочных сюжетах, прямо или иносказательно повествующих о его исканиях. Он много читал, как правило, с ручкой и конспектом, систематизируя и прочно усваивая прочитанное. Оттого в его живописных размышлениях чувствуется диалектичность, а отдельные части сюжетов имеют между собой видимую логическую связь.

Как в капле воды отражаются свойства моря, так и внутри каждого индивида присутствуют многие черты мира. Являясь интровертом, главным объектом исследований художник сделал себя, с пронзительной правдивостью рассказывая в создаваемых произведениях о своих открытиях. Вся его жизнь – сознательно избранный путь, наполненный работой и самоограничениями, открывавший внут­ренний мир для духовного труда.

Творческая индивидуальность В. Рубцова складывалась с опорой на откровение. В картинах представлено его понимание человеческой психологии и смысла бытия. Только в оригинальной знаковой форме, своеобразным изобразительным языком. В качестве примера показателен «Автобиографический триптих» (1975-85) – этапное для него произведение (находится в постоянной экспозиции художественного музея). Уже сложились живописная манера, взгляды на мир и собственное творчество, найдены оригинальные методы выражения мыслей и чувств через образы и символы. В эти годы художник прежде всего выступает как повествователь, опирающийся на логику своего мышления.

Центральная часть триптиха – композиция «Моя Голгофа». Настроение картины определено пафосом обращения к зрителю и свидетельствует о принятии художником собственной жертвенности: автор изображает себя распятым на мольберте. Несмотря на высокопарность образа, В. Рубцов действительно посвятил свою жизнь служению искусству. И в семье это принимали. Картина отражает его понимание жизненного и неотделимого от него творческого пути, делает акцент на сознательно принятой аскезе как форме жизнедеятельности и готовности к ответственности за свой выбор. Образное решение картин В. Рубцова – это сложное сочетание из разных форм символов, объяснение которых позволяет понять замысел. В композиции обозначена не только готовность художника к испытаниям судьбы, но и надежда на зрительское понимание его творчества – глубоко личное и искреннее переживание. При всей картинности сюжета автор подразумевает предначертанность своего пути и необходимость его пройти, существование пусть скромной, но индивидуальной миссии.

Левая часть триптиха – «Моя родословная» – представляет портретные изображения двадцати трех деятелей философии, литературы и искусства, которые оказали влияние на формирование взглядов и убеждений живописца. Центральное место в композиции занимают живописцы с доминирующей копией автопортрета А. Дюрера. В ряд художников также включены И. Босх, М. Шагал, П. Пикассо и эксцентричный С. Дали, прогуливавшийся по улицам Парижа с муравьедом на поводке. В нижней группе писателей и философов выделяется Диоген с фонарем, узнаваемы Ф. Ницше с пышными усами и З. Фрейд. Продолжают ряд мыслителей А. Шопенгауэр со вздыбленными сединами, Эразм Роттердамский с портрета Г. Гольбейна и японский писатель Рюноскэ Акутагава. Там же внизу – Ф. Достоевский, Ф. Кафка и Ш. Бодлер. В верхнем регистре расположен курящий К. Воннегут, а над живописцами группой помещены поэты серебряного века В. Соловьев, В. Иванов, А. Белый, В. Брюсов, А. Ахматова, А. Блок, Б. Пастернак, М. Цветаева и несколько обособленно А. Вознесенский. Символом неумолимого времени избран раскачивающийся маятник часов.

Правая часть триптиха – «Прогулка» – приоткрывает пессимизм художника. Центр композиции занимает сам автор со своим питомцем догом Милордом, воспроизводя памятную для горожан немного экстравагантную пару, совершавшую ежедневный моцион по центральным улицам. Сюжетно «Прогулка» представлена как аллегория творческого и вместе с тем жизненного пути. В. Рубцов обращается к философской триаде «истина, добро и красота», что есть непосредственно сама философия, этика и эстетика. Об Истине вопрошает Пилат с картины Н. Ге, символом совершенной Красоты считается Ника Самофракийская. Следуя логике, путь художника должен привести к Добру, однако впереди у него Голгофа, тем более что путников ведет вожатый, закрытый в плащ и маску, и неизвестно, кто под ними скрывается: прекрасная ли муза или уродливый демон. И Пегас гримасничает над героями. Тем не менее художник движется по избранному пути, куда бы он ни привел.

Творчество В. Рубцова этих лет следует рассматривать как декларацию своих убеждений, направленную не только на выражение взглядов, но и обязательное донесение их до зрителя, чем объясняются значительный формат его картин и детальное разъяснение сюжетов. Однако внутренний мир художника в работах этого периода лишь отчасти приоткрывается. В произведениях тех лет нет призывов, нет бунтарства и пока еще картинна страсть, хотя о несправедливости окружающего мира автор говорит достаточно много, неоднократно приводя аллегорические сюжеты: «Христос перед Пилатом», «Несение креста», «Распятие» и др. Патетика и декларативность «Автобиографического триптиха» говорят о том, что художника более всего занимают поиск личной цельности и стремление опираться в том на мораль и аскетизм.

Натюрморты – интереснейшая часть творчества В. Рубцова. Они разнообразны по набору предметов, написаны на холстах большого формата и часто наделены сюжетом. В работах «малого» жанра художник проверял сочетания красок для сюжетных картин.

Показательна для понимания личности В. Рубцова картина «Пьеро и Арлекин» (1989).

Здесь снова в композицию включен маятник. Однако если в работе «Моя родословная» это символ движения времени, то во втором случае маятник связан с переменами состояния. Время идет, и ты, подчиняясь его движениям, то Пьеро, то Арлекин. Персонажи комедии дель арте в работах В. Рубцова присутствуют многократно как символ двойственности человеческой природы. Но в нашем примере это не только меняющиеся настроения, это разные фазы жизни. В обычное время ему близки пессимизм и затворничество Пьеро. Но рождается замысел очередной картины – и он уже Арлекин, балансирующий на канате над безликой скучающей толпой в попытках ее пробудить. И в диске маятника отражается жертвенность Арлекина. Двойственность, которую в себе ощущает каждый, В. Рубцов переживал необычайно остро: в повседневности ему близки пессимизм и затворничество Пьеро, однако желание говорить то, что для него важно, вынуждает художника принимать на себя роль Арлекина. «Пьеро и Арлекин» – последняя работа В. Рубцова, содержащая обращение к зрителю. Художник не находил откликов, дальше было творчество для себя.

1980. Утюг

В мировоззрении В. Рубцова всегда очевидным было совпадение взглядов с образом жизни. Цельность его натуры, соединявшая широкую образованность с ясно сформулированными приоритетами, нравственность, идущая от взглядов на жизнь, и необычайно развитая чувственность придавали глубину его творчеству и последовательное личностное развитие. Примечательны логичность, выверенность по законам мышления многих его сюжетных произведений, умение ясно донести до зрителя авторскую идею, что позволяет судить о нём как о художнике-философе, выстраивающем в своих произведениях единственно возможную картину собственного бытия.

Продолжение следует.

Геннадий Благутин, старший научный сотрудник
Бобруйского художественного музея