Прошедшие через особый отдел. Как полицейские становились партизанами

Сегодня мы откроем страницу истории партизанской борьбы с фашистами на Бобруйщине насколько малоизвестную, настолько и деликатную. Речь пойдет о пополнении рядов народных мстителей за счет рекрутированных оккупантами полицаев и иных их пособников из числа местных жителей. Одни из них с первого дня подневольной службы мечтали уйти в лес, другие приходили к такому решению в результате партизанской агитационной и пропагандистской работы. Большинство таких лесных бойцов оправдали себя и доверие товарищей, о чем свидетельствуют архивные документы.Под страхом смерти

«Я, Букас Николай Иосифович, родился в 1923 году в деревне Орсичи Брожского с/совета. С 28 ноября 1942 года под угрозой немецкого оружия мне пришлось поступить в самоохрану при полицейском гарнизоне деревни Орсичи. 27 мая 1943 года, когда партизанские отряды разгромили полицейский гарнизон, я совместно с партизанами прибыл в отряд имени Кирова 37-й партизанской бригады имени Пархоменко, где и пробыл до 28 октября 1943 года…» – писал в объяснении партизанскому особому отделу один из немецких рекрутов. Не сразу и не очень удачно влился Николай Букас в ряды патриотов – в одном из боев попал в плен и почти два месяца провел в фашистском застенке в Бобруйске, пока в начале декабря 1943-го не бежал из него и не вернулся в отряд. Зато вплоть до 30 июня 1944 года успел принять участие в трех боях с захватчиками, в разоружении двух немецко-полицейских гарнизонов, в подрыве рельсов на железной дороге и уничтожении вражеской автомашины.

Похожие истории излагали уполномоченному особого отдела и другие бывшие помощники гитлеровцев. Так, например, силой оружия были принуждены служить в полиции Терентий Степанович, Петр Артемович и Петр Степанович Верасы, а их брожский земляк Яков Поликарпович Верас из-за угрозы быть угнанным в трудовой лагерь работал в местной школе учителем. Все они по прибытии в партизанский отряд имени Кирова сумели реабилитироваться в боях с захватчиками.

Особенно отличился 30-летний Петр Степанович Верас, участвовавший в десяти боях с оккупантами и четырех боестолкновениях с фронтовыми частями вермахта. Это он со своим отделением разоружал немецко-полицейские гарнизоны в Броже, Язвинцах и Малимонах; подорвал две немецкие автомашины на дорогах, ведущих в Городятичи, участвовал в подрыве железнодорожных путей на магистрали Бобруйск – Минск, рельсов на ветке Бобруйск – Старушки и сожжении двух мостов на грунтовой дороге Глуск – Паричи. Лично этот отделенный командир в районе станции Красный Брод поймал, обезоружил и доставил в штаб партизанского отряда двух вояк вермахта. Позднее, характеризуя П.С. Вераса, командир 37-й бригады имени Пархоменко Алексей Васильевич Львов написал: «Смелый, инициативный, решительный партизан».После плена и «самааховы»

Практически безвыходное положение, страх за себя и своих родных, впечатления от блицкрига гитлеровской армады заставляли некоторых наших соотечественников паниковать и идти на службу к незваным пришельцам. Об этом бедолаги писали впоследствии в своих признательных показаниях.

И.Ф. Никитка: «…23 июня 1941 года был мобилизован в гор. Бобруйск, откуда направили в гор. Смоленск для расформирования. Работал в военной хлебопекарне, попал в окружение 22 августа. Затем плен и лагерь в гор. Орше, откуда удрал 2 сентября. Прибыл домой 28 сентября, работал в своем хозяйстве. В 1942 году в д. Орсичи была организована полиция, куда под нажимом оружия и угрозой расстрела заставили ходить два раза в неделю и меня – охранять штаб так называемой «самааховы». Со 2 января 1943 года установил связь с партизанами и 26 мая ушел в отряд имени Кирова 37-й партизанской бригады имени Пархоменко».

И.И. Никитко: «…Брожскую среднюю школу окончил в 1941 году. С декабря 1942-го по май 1943 года находился в «самаахове» при полицейском гарнизоне д. Орсичи. В партизанский отряд им. Кирова п/б им. Пархоменко прибыл 27 мая 1943 года и был в нем по 30 июня 1944-го. Там же вступил в ряды ВЛКСМ».

Подобным же образом сложилась судьба у уроженцев Орсичей Ничипора Васильевича и Романа Никитовича Никитко, Ивана Федоровича Рудько и других, кого «под натиском немецкого оружия», «под страхом смерти», «под угрозой угона в Германию» «забрали в полицию», насильно заставили служить захватчикам. Но, в конце концов, все они оказались в рядах народных мстителей и как могли искупали вину, которую чувствовали за собой. Пронзительно звучат исповеди, сохраненные архивными документами, некоторых из них.Н.Ф. Рассоха: «…В 1939 году участвовал в освобождении Западной Беларуси. С мая 1940-го служил на станции Брожа стрелочником. 24 июня 1941 года ушел в армию по мобилизации и участвовал в боях под Брянском. Служил в артполку, который был окружен немцами и разбит. Был забран в плен. Когда колонну гнали по направлению к Бобруйску, убежал на место жительства. Весной 1942 года немцы хотели отправить в Германию, но бургомистр предложил работу счетовода. Проработал счетоводом четыре месяца. Но когда моего шурина схватили и расстреляли за связь с партизанами, меня вызвал начальник полиции, избил до крови и, достав пистолет, приказал вступить в полицию… За время шестимесячного пребывания на службе в полиции я вел агитацию среди мирных жителей, чтобы не выходили на работу; держал связь с партизанами отряда Шваякова, куда 23 июня 1943 года ушел и сам».

Д.А. Рудько: «С 23 июня 1941 года был мобилизован в Красную Армию и через два месяца в бою под Рогачевом был взят немцами в плен. По дороге в бобруйский лагерь бежал домой, в Орсичи, где занимался сельским хозяйством. В ноябре 1942-го немцы стали организовывать в деревне полицию: строили людей на улице, привозили оружие и принудительно вручали винтовки; кто отказывался брать их в руки, того расстреливали. Так и я был вынужден вступить в полицию. А 27 мая 1943 года Орсичи захватили партизаны, и тогда я с остальными полицейскими убили своего начальника и убыли в партизанский отряд имени С.М. Кирова».

Себя не оправдали

К сожалению, документы свидетельствуют и о случаях обратного порядка, когда принужденные стать полицаями наши граждане исключительно под напором обстоятельств, а не осознанно вливались в состав партизанских отрядов. Характеристики таких бойцов, подписанные уполномоченными лесных особых отделов, заканчивались, как правило, строкой «Себя не оправдал».

Драматично сложилась судьба уроженца деревни Крюки тогдашнего Паричского района В.П. Булки, почти полтора года служившего в полиции местного гарнизона и принятого после его разгрома в партизанский отряд имени Кирова 37-й бригады имени Пархоменко. Из автобиографии бывшего помощника повара и лесоруба леспромхоза узнаем, что «приехав в Крюки в июле 1942 года, немцы меня насильно заставили идти в полицию». О подробностях службы он скромно умолчал. Проливает свет на них характеристика, данная уполномоченным особого отдела отряда имени Кирова: «Булка В.П. 1911 года рождения до войны был осужден за вредительство (разрушение телефонной связи) на два года лишения свободы… За время пребывания в полиции ходил три раза на боевые операции против партизан, один раз вел бой с партизанами во время разгрома Крюковского гарнизона… В партизанском отряде Булка себя не оправдал». Тем не менее в боевой характеристике прощенного партизана нашлось место для отображения его заслуг: «За время пребывания в партизанском отряде т. Булка участвовал в трех боях с немецкими захватчиками и их ставленниками: в сжигании автомашины с горючим, обстреле вражеского эшелона с ремонтной бригадой, в обстреле немецкой разведки».Без малого год состоял в полиции гарнизона Орсичей их уроженец С.Ф. Никитка, правда, в карательных операциях не участвовавший, зато с февраля 1943 года поддерживавший связь с народными мстителями. После разгрома полицаев был принят в отряд имени Кирова, где тоже себя не оправдал, проявив малодушие и недисциплинированность. Во время одного из боев с фашистами командир отделения приказал ему эвакуировать раненого Шакирова, но Никитка убежал от него и доложил, что партизан убит. Хотя очевидцы рассказывали позднее, что раненый цеплялся руками за патронный подсумок, который сбросил с себя Никитка…

Самые разные дни были в той войне, и самые разные эпизоды в ней оставила нам история. Рядом с отвагой и самопожертвованием случались проявления трусости и предательства, обману и лжи противостояли правда и вера в победу над врагом, звериной сущности фашизма противопоставлялись человеколюбие и уважение личности. В полной мере наблюдалось все это и в партизанской деятельности на Бобруйщине, освобож­дение которой от немецко-фашистских захватчиков было все ближе.

Александр Казак. Иллюстрации из открытых источников интернета.