Совсем недавно, весело проводя время в скромном одиночестве в одном из популярных баров Бобруйска, наблюдала за довольно интересной картиной. Слева от меня сидела группа молодых парней, лишь немного разбавленная прекрасными дамами, и вела примечательный диалог о белорусах, точнее, как они выразились, о «белорусиках». Мое внимание привлекли «бульбаши» и «зарплата папиццот». Честно говоря, этого было достаточно. Хотим мы этого или нет, но каждый из белорусов обклеен стереотипными «татуировками», навязанные всемирным социумом. И никуда от этого не деться.

Как это часто бывает: едешь в маршрутке, лениво скроллишь пальцем новости на мобильном телефоне... Картинки котиков и собачек сменяются видами природы, и вдруг... Срамота! Нет, это слишком доброе слово, а не слишком доброе слово, увы, в печатном издании не напишешь. На фотографии сушит белоснежные зубы мужчина, который подписан умилительным словом «стюардесс». Не стюард, а именно стюардесс. Так почему же срамота, спросите вы? Потому что это действительно «стюардесс», который работает на одном из дешевых американских перевозчиков.

Как говорил мой однокурсник, из любой шутки надо выдать максимум. Думаю, это умозаключение подходит и к темам для размышления. Поэтому пусть вас не удивляет, что речь пойдет о набившем оскомину – о гаджетах.

Наткнулся в преддверии 9 Мая на чудесный пост в одном из пабликов нашего города. А там...

Традиционно ко Дню Победы сетка программы телепередач переполняется фильмами о войне. В списке не только любимая многими классика советского кинематографа, но и современные российские картины, которые, к слову, штампуются ежегодно целыми пачками. Тема Великой Отечественной вот уже 76 лет неизменно влечет режиссеров и, кажется, привлекательности не потеряет еще долгое время – настоящий бум военного кино. Но скажу честно: я терпеть не могу современные российские фильмы о войне (во всяком случае, большинство из них) и сразу же переключаю канал, завидев на голубом экране какого-нибудь смазливого Александра Петрова в военной форме.

Школьные оценки никакого отношения к знаниям не имеют. В жизни бывшие троечники отлично устраиваются, пользуются всеми материальными благами, а бывшие отличники кусают локти и драят тарелки в придорожных кафе. А некоторые и вовсе спиваются, столкнувшись с суровыми реалиями внешкольного общества.

С малых лет не терплю похороны. Не как обязательное мероприятие – без этого никуда, к сожалению. Как архаизм, как ритуальные традиции, на которые за сотни лет наложились нелогичные и даже вредные штрихи, как искаженное людским восприятием явление, гипертрофированное, превратившееся в грустное шоу. Современные похороны напрочь лишены смысла и вызывают лишь отторжение наигранностью и лицемерием.

Почти каждый, кто находится в отношениях или когда-то пытался их строить, вспомнит, что начиналось все сказочно и романтично. Да, так называемый конфетно-букетный период, как правило, проходит весело и беззаботно. Ведь пока вы не знаете темные стороны (а они есть у всякого) друг друга, не проявились еще все взгляды на те или иные вопросы, в конце концов, не вылезли генетические особенности, которые, как известно, сильнее привычек, называемых второй натурой. Но эйфория со временем проходит, и начинаются будни, расставляющие все по своим местам.

«Спасибо товарищу ковиду за наше светлое будущее!» – именно так мне бы хотелось озаглавить свои вольнодумства. Не сошел ли автор с ума? Кто знает, может, и так.

Сейчас в Беларуси даже легальные полигоны с отходами жизнедеятельности человека настолько сильно разрастаются, что их площадь занимает миллионы гектаров. Задумайтесь: ведь на этих землях могли бы расти деревья, сельскохозяйственные культуры, располагаться жилые, общест­венные и культурные объекты! А сколько занимают «серые» свалки, достоверно не знает вообще никто.

Я заметил, что с годами молодые люди все меньше и меньше хотят служить в армии. А в советские годы они рвались служить сами, а те, у кого по здоровью не получалось, сильно расстраивались.

Еще свеж в памяти случай, когда почти 200 человек искали трехлетнего мальчика в лесу под Бобруйском. Нашли его под утро спящим возле дерева в семи километрах от деревни Макаровка, из которой он ушел вечером. Родственники малыша по сей день не могут отойти от шока.