Убийцы под маской цивилизаторов. Это не должно повториться

9 декабря – Международный день памяти жертв геноцида, чествования их достоинства и предупреждения этого преступления. В сентябре 2015 года Генеральная Ассамблея ООН выбрала эту дату в связи с тем, что в этот день 75 лет назад Генассамблея приняла Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. Конечно, к ней присоединилась и наша Беларусь, до сих пор скорбящая о жертвах геноцида, сотворенного ­немецко-фашистскими агрессорами на нашей земле.

Как готовились к зверствам

Впервые основные направления захватнической политики были изложены Гиммлером в секретном меморандуме «Некоторые мысли об обращении с населением на Востоке», датируемом 25 мая 1940 года. В нем указывалось, что захваченные восточные территории следует рассматривать как объект колонизации и германизации. С этой целью предлагалось расчленить проживающее здесь население на бесчисленное количество групп, что должно было препятствовать любым попыткам их объединения и дало бы возможность постепенно уничтожить один за другим славянские народы. Оккупационная политика, говорилось в этом меморандуме, должна быть направлена на то, чтобы превратить основную массу «инородческого населения» в полуграмотных рабов, которые могли бы считать не далее чем до 500, писать свое имя, беспрекословно подчиняться и знать Закон Божий. Процедуру германизации намечалось провести «путем отбора детей, которые должны отниматься у родителей, получать новое имя, посылаться в Германию и там ассимилироваться». Осуществление всей программы германизации было рассчитано на десять лет, после чего на Востоке осталось бы «неполноценное население», пригодное только для черных работ.

Из инструкции рейхсминистра по делам оккупированных восточных территорий рейхсляйтера А. Розенберга для рейхскомиссариата Остланд 24 июля 1941 года: «…В любом случае Белоруссии придется взять на себя нелегкую задачу по приему вначале той части населения, которая будет переселена из Эстонии, Латвии, Литвы и из польской части Вартского округа. Поляков представля­ется целесообразным переселить оттуда не на территорию генерал-губернаторства, а в восточные районы Белоруссии (район Смоленска) для того, чтобы они заняли там место русских. При этом генеральный комиссар Белоруссии должен добиться значительных сдвигов в расширении производства путем максимально интенсивного использования рабочей силы в этом экономически недоразвитом районе. Необходимо также разжигать неприязненное отношение белорусов к России.

…Что касается культурной жизни, то необходимо с порога пресекать попытки создания собственных эстонских, латышских, литовских и белорусских университетов и вузов».

На оккупированной территории Беларуси и особенно в ее крупных городах фашисты намеревались создать поселения для привилегированных слоев немецкого общества. Численность местного населения, которую можно было бы оставить в этих городах, определялась точным расчетом: на каждого господина «высшей германской расы» по два раба «низшей расы». Так, в Минске и области намечалось поселить 50 тысяч немецких колонистов и оставить 100 тысяч местного населения, в Молодечно и его окрестностях – соответственно 7 тысяч немцев и 15 тысяч белорусов, в Барановичах – 10 тысяч немцев и 20 тысяч местных жителей, в Гомеле – 30 тысяч немцев и 50 тысяч гомельчан, в Могилеве и Бобруйске – по 20 тысяч немцев и 50 тысяч коренных жителей.

Когда пришли «освободители»

Уже в конце июля 1941-го в Бобруйске были расклеены объявления немецкого командования, содержание которых гласило: «Колхозники, убирайте урожай, кто не будет убирать, тот будет голодать». И это были не самые строгие угрозы оккупантов. Убивали людей по малейшему поводу и без всякого повода. Особенно досталось евреям. С приходом нацистов в городе было создано большое гетто. В 1942-м началась его ликвидация – из 1500 его узников в живых остались только 42 человека. Это были ремесленники, портные, плотники, сапожники. Но рабочей силы оккупантам не хватает, поэтому в том же году в гетто привозят 50 евреев из лагеря в Березе Картузской, а в 1943-м еще полторы тысячи их соплеменников из Варшавы. Условия для них были созданы невыносимые: голод, изнуряющая работа, насилие – к сентябрю того же года лишь 90 евреев были живы.

Такая же политика геноцида проводилась и в отношении местного населения. Успешная, с точки зрения фашистов, операция была проведена в нашем регионе, которой лично командовал шеф оперативной группы Б, обер-фюрер СС и оберст полиции Намманн. Вот некоторые данные из его донесения: «...IV. Особо обработанных: особая команда 7А – 54 цыгана, 21 бандит, 10 коммунистов, 3 уголовника, 1 душевнобольной; особая команда 7 Б – 46 цыган, 3 коммуниста, 13 душевнобольных; особая команда 7 Ц – 90 цыган, 101 бандит, 19 коммунистов, 9 асоциальных и душевнобольных; оперативная команда 8 – 3 цыгана, 70 бандитов, 25 коммунистов, 8 уголовников, 5 душевнобольных; оперативная команда 9 – 10 цыган и асоциальных, 79 бандитов, 1 коммунист, 10 уголовников; отряд «Смоленск» – 98 цыган, 43 бандита, 3 коммуниста, 12 асоциальных и уголовников».

Свидетельствовали очевидцы

П.М. Богдан: «…Я проживал во время оккупации в своем доме, в пятидесяти метрах от входных ворот в лагерь №131... 7 ноября 1941 года немцы выделили 3 тысячи человек пленных для направления на работу в Слуцк. Нас назначили для сопровождения, т. е. для подвоза больных, отстающих от колонны. В 8 часов утра выгнали их из лагеря, посадили больных на подводы (было 49 подвод), а на мою подводу поставили пулемет и сели 2 офицера. Проехав 7 километров, немцы остановили все подводы с больными около деревни Каменка, ссадили больных с подвод, построили по 5 человек в ряд и объявили: все, кто будет отставать, будут расстреляны. Не прошли они и ста метров, как начали падать и отставать. Упавших сразу же расстреливали. Военнопленных вел карательный отряд, а я, как ехавший сзади, считал расстрелянных. Пройдя 13 километров до деревни Богушовка, я насчитал 729 расстрелянных. Из Богушовки все подводы немцы отправляли обратно в Бобруйск, и что было дальше – я не знаю…

В декабре 1941 года из Барановичского лагеря пришли 17 вагонов пленных, более тысячи человек. Люди не ели семь дней, ехали на открытых платформах. Почти половину привезли мертвых, остальные представляли из себя теней. Вместо того чтобы спасти оставшихся в живых, замкоменданта Лангут загнал эти вагоны в тупик и держал там двое суток. Живых отправляли в лагерь, а мертвых возили весь день на 60 подводах на ближайшее кладбище военнопленных».

М.С. Неверова: «В Октябрьские праздники 1941 года немецко-фашистские захватчики зажгли две казармы, где помещались русские военнопленные. По рассказам оставшихся в живых военнопленных, сгорело и расстреляно было 22 тысячи человек».

М.Д. Виноградова: «...Когда немецкие войска вступили в город, я была с пятью детьми в Бобруйске. Через неделю меня посадили в закрытую машину вместе с мужчинами, которых было семь чел., и повезли по Минскому шоссе в лес около деревни Еловики. Привезли нас к ямам, остановили машину. Соскакивают полицейские, жандармы и говорят: сходите с машины. Мы все сошли. Полицейские стали по бокам по обе стороны, а жандармы сзади. Подвели к яме, приказали ложиться. Я была в середине мужчин, закрыла руками глаза и легла вдоль ямы. Когда положили мужчин, начали стрелять. Мне пуля попала в грудь. Мы лежали лицом вниз, я боялась, чтобы они не повернули меня и не посмотрели в лицо, но они не поворачивали никого. Я притворилась мертвой. Полицейские схватили лопаты и немного прикрыли нас землей. Когда ушла машина, я выкарабкалась из ямы, дошла до Минского шоссе и добралась домой. Моей сестре уже сказали в комендатуре, что я расстреляна. После этого, чтобы не быть обнаруженной, я пряталась в течение 14 месяцев до дня прихода Красной Армии. О моем расстреле было напечатано в местной бобруйской газете на русском языке. В газете сообщалось о расстрелянных: Герасимове, у которого по месту работы не хватило трех одеял; механике, который работал заведующим сапожной мастерской, и у него не хватило трех пар подметок; и обо мне – казненной за агитацию против немецких вооруженных сил...»

В целях сокрытия следов своих злодеяний немецкие бандиты на протяжении осени 1943 г. и начала 1944 г. извлекали зарытые трупы из мест массовых расстрелов в дер. Каменка, Еловики и других, а также на окраине Бобруйска возле еврейского кладбища, складывали затем трупы в штабеля и под страхом смерти заставляли советских военнопленных сжигать их, а затем уничтожали и самих военнопленных. Не успевая подвергнуть сожжению все трупы, гитлеровцы тщательно маскировали массовые могилы путем прокладки на них дорог, посева зерновых культур и т.п.

Гибли не только люди

Вторгшись на территорию Бобруйщины, немцы систематически и преднамеренно разрушали, сжигали промышленные предприятия, жилые и хозяйственные постройки. За время оккупации гитлеровцами было выведено из строя 17 электростанций, 189 кирпичных заводов и мельниц, 74 колхозные крупорушки и маслобойки, 813 зданий промышленно-производственного назначения на сумму 32753068 рублей. Совершенно разрушены и уничтожены были Бобруйский, Старобинский и Паричский торфозаводы, сожжены и частично выведены из строя 16 райгорпромкомбинатов. В суммарном выражении ущерб составил: по народному образованию – 7193753764 руб., по здравоохранению – 38839849 руб., по коммунальному хозяйству – 136056961 руб., по торговой сфере – 28595477 руб., по местной и топливной промышленности – 18566539 руб., по районным и сельским исполкомам – 16100629 руб., по аптекам – 5426731 руб., по учреждениям религиозных культов – 5174331 руб., по учреждениям кино и искусства – 5796881 руб., по учреждениям физкультуры – 2167899 руб., по учреждениям соцобеспечения – 184655 руб., по памятникам культуры – 275000 руб., по земельным органам – 17963237 руб., по колхозам – 314973933 рублей. Таким образом государственным предприятиям, учреждениям местного подчинения и колхозам причинен ущерб в сумме 7815236931 руб. Фашистские захватчики и их сообщники разрушили многовековые народные творения культуры, искусства. Ими сожжено 930 начальных, неполных средних школ на сумму 110576544 руб. Краеведческий музей в Бобруйске, собиравшийся с 1920 года и имевший ценнейшие экспонаты, немецкими оккупантами был закрыт, а музейные ценности фашистские мерзавцы разграбили или уничтожили, приспособив здание под казарму; во время отступления захватчики вообще здание музея взорвали. Ими были сожжены и взорваны целые кварталы на Октябрьской, Пушкинской, Социалистической, Гоголевской, Минской улицах, превращенных в развалины. Из 7650 домов более 3 тысяч подверглись уничтожению, только надворных построек разрушено и сожжено было около 6 тысяч.

Александр Казак. Иллюстрации из открытых источников Интернета.