Трамп против наследников Кира: почему Иран – это вам не Венесуэла

Если вы думали, что 2026-й станет годом скучной геополитической рутины и торговых войн, которые интересны только экономистам, то поздравляю – вы проспали момент, когда планета окончательно свихнулась.

Конфликт, который еще месяц назад называли «очередной заварушкой на Ближнем Востоке», превратился в глобальный, который напрямую влияет на всю планету.

«Соединенные Штаты Америки победили и полностью уничтожили Иран как в военном, экономическом, так и во всех других отношениях, НО страны мира, которые получают нефть через Ормузский пролив, должны позаботиться об этом проходе, и мы поможем – МНОГО! США также будут координировать свои действия с этими странами, чтобы все прошло быстро, гладко и хорошо. Это всегда должно было быть командным усилием, и теперь это будет – это объединит Мир к гармонии, безопасности и вечному миру! Президент Дональд Дж. ТРАМП».

Главная драма развернулась не в зоне обстрелов, а в кабинетах мировых лидеров, куда Трамп взывал о помощи. Он топал ногами и требовал от союзников вести корабли в Ормузский пролив, где едва ли не каждый день вспыхивает очередной нефтяной танкер. Отказались все – от Японии до Австралии, от Германии до Франции.

Особенно «порадовал» Трампа Фрид­рих Мерц, который напомнил ему, что НАТО – прежде всего оборонительный союз. Логика железная: Иран не нападал на Штаты первым, Штаты напали сами, так с какой стати европейским кораблям тащиться в пекло? Немецкий министр обороны Борис Писториус и вовсе добил Трампа заявлением: мол, у Америки такой мощный флот, что от европейской «мелочи» там никакого толку не будет.

Складывается стойкое впечатление, что мировые лидеры тайком болеют за Иран. Нет, не из любви к аятоллам, а из лютой, животной неприязни к хозяину Овального кабинета. Они готовы смотреть, как горит нефть, лишь бы поскорее увидеть, как Трампа сбросят с трона демократы.

Трамп в свою очередь начал угрожать НАТО разводом, пророча альянсу «плохое будущее». Дескать, вы без нас – ничто. И тут в дискуссию элегантно вклинился спецпредставитель президента России Кирилл Дмитриев, оставив в соц­сети одно-единственное, но емкое слово: «Мятеж?» Распад альянса, который пророчили десятилетиями, вдруг показался не таким уж бредом, получается?

Список очередных побед Трампа звучит гордо: он отрапортовал о снижении ракетных запусков со стороны Ирана на 90%, а дроновых – на 95%. Цифры красивые. Но если все так хорошо, почему тогда война, по прогнозам тех же американских чиновников, может затянуться аж до сентября? Либо Трамп врет, либо прогнозы.

Спикер Пентагона Парнелл заявил о полном разгроме иранских ВМС. Сообщалось об ударах по ядерным объектам в Исфахане, по двум сотням целей в Тегеране, по электроподстанциям. Планировали оставить столицу без света, но город устоял. Иранцы в свою очередь пообещали, что, если их обесточат, весь Ближний Восток погрузится во тьму. Шантаж или реальная возможность?

Сработал удачный опыт Венесуэлы, и Трамп решил: а почему бы и нет? Но есть нюанс, который ребята из Вашингтона то ли проглядели, то ли просто проигнорировали за ненадобностью. Венесуэла – это страна с нефтью, но с полностью сгнившими социальными скрепами, насквозь коррумпированная конструкция, где лояльность покупается и продается за доллары. Иран же – это даже не государство в чистом виде. Это наследник тысячелетней цивилизации, империи, которая правила половиной мира. Империя персов официально закончилась только в двадцатом веке, но ментальный опыт, генетическая память о величии – это не вещь, которую можно отменить указом или смыть бомбежками.

Конечно, жить иранцам хочется лучше, свободы хочется больше, коррупция местных чиновников достала. Все это правда. Но когда на твою страну происходит вероломное нападение, когда в первые же часы гибнут дети (не солдаты, не бойцы, а простые девчонки), когда начинают стирать с лица земли города, которые в разы старше, чем все США вместе взятые, тут включаются другие механизмы.

В такие моменты любое недовольство властью уходит в глубокий тыл, в список «разберемся потом». До окончания вой­ны. Общество, которое еще вчера бурлило протестами, сегодня сжимается в кулак перед лицом внешней угрозы. Это работает везде, где осталось хоть что-то, кроме жажды наживы. И вот тут оказалось, что Донни даже не рассматривал такой сценарий.

Внезапно выяснилось, что ракет у США, конечно, много, но запас не резиновый. Иран, в отличие от многих предыдущих жертв, не стал просто сидеть в подвалах и ждать милости. Дождался, пока большинство дорогущих ракет Patriot будет истрачено на перехват относительно дешевых беспилотников и легких ракет. А когда система ПВО противника заметно поредела, объявил: «А теперь, господа хорошие, начинаем стрельбу тяжелыми ракетами». Параллельно с этим перекрыли Ормузский пролив. И нефть, которая так любит стабильность, поползла ценой вверх. А теперь представьте среднестатистического американца, который живет в своей одноэтажной Америке с двумя пикапами у дома. Ему до работы ехать 30-40 километров в один конец. Детей везти в школу столько же. За продуктами в гипермаркет – только на машине, потому что пешком не дойти. А тут конфликт, который напрямую бьет по американскому кошельку. Американцы, может, и не сильны в геополитике, но цены на бензин они видят отлично. И когда кошелек худеет с космической скоростью, возникают нехорошие мысли. А в Америке, как известно, есть устоявшиеся традиции решения проблем с высшими должностными лицами: если они эти проблемы создают – вынести могут и ногами вперед. Если Донни срочно не придумает, как усмирить бензоколонки, его политический труп начнет пахнуть раньше, чем закончатся боевые действия.

Хорошо, допустим, план А провалился. Должен быть план Б. Например: Иран устоял после первого удара, но через месяц методичных обстрелов, когда у них кончатся запасы терпения и ракет, они запросят пощады. Формально капитулируют. США вроде бы ничего не приобрели, но зато картинка красивая – «Иран нагнули». Хотя по факту власть не сменилась, цели не достигнуты, но для внут­реннего потребителя сойдет.

Или план В: постреляли туда-сюда, все остались при своих, но мы объявляем себя победителями, потому что по-­другому просто нельзя.

Так вот, этих планов у США не оказалось. Вообще. Никаких. Они просто оказались не готовы к реальности. К тому, что Иран начнет всерьез бить по базам США в регионе. К тому, что перекроют проливы для всех нефтяных танкеров, включая китайские и индийские. К тому, что иранцы не побегут свергать аятолл, а начнут воевать за свою страну, за свою независимость.

И вариантов осталось не так уж и много.

Первый: усиливать обстрелы, расширять кампанию, вводить наземные войска. Но это означает увязнуть в Иране. А у Америки сейчас нет ресурсов на полноценную наземную операцию против страны с 80-миллионным населением, которое только что сплотилось вокруг ненависти к захватчику.

Второй: начинать скулить, сворачивать активность и тихо отползать обратно за океан. Но это политическая смерть для Трампа, ведь его рейтинг, его имидж «сильного лидера» рухнут в одночасье. Наскоком не получилось, а воевать всерьез никто не готовился.

Кстати, заметьте: глава Израиля уже несколько дней не отсвечивает в медийном пространстве. Просто исчез. И это неспроста. А что он скажет своему народу? Что сейчас иранские ракеты долетят до пяти опреснительных установок, от которых зависит водоснабжение страны, и израильтянам придется вспомнить навыки выживания в пустыне? Что воду будут пить из луж, если эти лужи останутся после обстрелов?

По результатам всей этой эпопеи американцам, скорее всего, придется убирать свои базы из региона. И дело даже не в военных поражениях. А в том, что местные монархии, те же аравийские шейхи, теперь просто не захотят держать у себя таких бесполезных союзников. Как только начался реальный замес, американцы бросили все силы на прикрытие Израиля, а арабам осталось только наблюдать, как горит их инфраструктура.

Все увидели цену американской дружбы. Она равна нулю, если ты не Израиль. Американское влияние в регионе, которое выстраивалось десятилетиями, лопнуло как мыльный пузырь за пару недель боевых действий.

Такова цена агрессии.

Михась БОБРОВ