Страницы истории художественной жизни Бобруйска. Юрий Никифоров, выставка в мае 1971 года

Бобруйский художественный музей продолжает рассказ о первых персональных выставках в истории художественной жизни нашего города. Четвертая из них – выставка Юрия Никифорова, которая состоялась в бобруйском театре в мае 1971 г. О творчестве этого выдающегося художника мы последовательно рассказываем, а о последней его выставке «Шекспириада Юрия Никифорова» опубликован материал в «БЖ» в 2022 году.

В художественной жизни Бобруйска Юрий Иванович Никифоров (1937-2003) – личность, пожалуй, самая легендарная. Человек разносторонне одаренный, искрометный, виртуозный рисовальщик, знаток классической литературы и драматургии. Таким же ярким было и его творчество, умным, где-то пуб­лицистичным и неизменно красивым.

Родился Никифоров в селе Сомино Ленинградской области. Основы профессии получил в Елецком художественном училище. А в 1959-м поступил в Белорусский государственный театрально-­художественный институт на отделение графики, которое окончил на год досрочно с отличием.

В 1964-м в ГПТУ №15 усилиями А.Е. Ларина было организовано художественное направление. Практическую работу с группами начинал профессиональный график Владимир Самочернов. В следующем году в училище пришли Геннадий Борейко, выпускник театрально-­художественного института, и Николай Егоров, окончивший Ленинградскую академию художеств. А в 1966 году был приглашен Никифоров. Юрий Иванович активно включился в работу. Помимо преподавания, разрабатывал эскизы экспонатов для ежегодных экспозиций училища на ВДНХ СССР, много занимался творчеством и участвовал во всех возможных выставках. Его произведения всегда были заметны, выделялись не только виртуозным рисунком, полным динамики и страсти, но и собственным авторским прочтением известных сюжетов, неожиданными акцентами, чем, вероятно, и привлекал внимание журналистов. В обзорных статьях любых выставок неизменно упоминались работы Никифорова, регулярно выходили и целиком ему посвященные публикации.

Первая статья «И вспышки памяти, и зов бегущих дней» В. Елисеева появилась еще в 1967-м в республиканской молодежной газете «Знамя юности», которая написана после посещения журналистом мастерской художника. В ней автор делится размышлениями о природе неординарности Никифорова, даже предполагает еще одно, шестое, художническое чувство, ему присущее. Более всего журналиста впечатлили две работы «Каин» и «Мыслитель», созданные в 1966-м. Композиция на известный библейский сюжет – одна из творческих удач Никифорова – демонстрировалась практически на всех его персональных выставках и представляет самостоятельное прочтение древнего мифа: герой изображен над телом убитого им брата в осознании ужаса от содеянного.

Плакат «Мыслитель» с почти роденовским героем создавался для украшения одной из аудиторий училища.

«Каин», 1966 г.

«Мыслитель», 1966 г.

Отмечает Елисеев и пристрастие Никифорова к Шекспиру. К его трагедиям художник обращался еще со студенческих лет. А к 1967 году уже созданы многие композиции к «Королю Лиру», «Ричарду III», «Макбету» и, конечно, «Гамлету». К тридцатилетию Никифоров пришел состоявшимся художником.

В 1968-м Никифоров участвовал в Могилевской областной выставке, и половина большой обзорной статьи В. Чепикова «Усе колеры зямлі» в «Магілёўскай праўдзе» посвящена ему. Описываются его работы на тему революции, триптих к «Слову о полку Игореве», серия «Мифы» и иллюстрации к трагедиям Шекспира «Король Лир» и «Макбет». Чепиков резюмировал: «…художник избежал литературной иллюстративности, а создал самостоятельные произведения», что подразумевает изображение не просто отдельно взятых моментов повествования, а стремление одной работой отра­зить суть действия или явления. Разбор работ Никифорова завершен словами: «Его произведения составляют выставку на выставке». Чтение публикаций создает представление о выставочной активности молодого художника, а все упомянутые в них работы участвовали затем в его первой персональной выставке. Отметим три работы из графической серии «Мифы»: «Адам и Ева», «Атлант» и «Вакханалия», которые полны изящества и стилистически близки технике древнегреческой вазописи.

«Адам и Ева», конец 1960-х г.

На следующей Могилевской областной выставке 1969-го Никифоров снова в центре внимания. В статье Л. Чернявского «Перайдзіце Рубікон!» в «Магілёўскай праўдзе» основное обсуждение вызвало его монументальное панно «Родина-­мать» со сложной многосюжетной композицией. В таких работах проявляется характер мышления автора. Зритель движется от сюжета к сюжету: начало войны и разрушение мирной жизни, свежие могилы солдат, страдания народа в оккупации, Победа и возрождение мирной жизни. И над всем она, Родина-мать, суровая защитница. Отмечен в статье и плакат «Через миры и века» к 100-летию Ленина. В отзывах содержится еще одно свойство Никифорова: независимо от темы и сюжета восхищение зрителей вызывали безукоризненные композиционные решения и виртуозный рисунок.

Журналисты в публикациях прежде всего отмечали работы идеологического содержания, но на выставке также были представлены новые знаковые произведения к трагедиям Шекспира «Гамлет» (1968) и «Король Лир» (1969). Например, в «Гамлете» окончательно сложилась театральная красноречивость жеста. Никифоров – знаток пластической анатомии, язык тела в его работах является важным выразительным средством. При этом через постановку фигуры героя удалось отразить и философские сомнения персонажа, смятение души – быть или не быть… В «Короле Лире» впервые одной композицией отражена суть большого литературного произведения. Никифоров умел делать акцент – находить тот малый камешек, который вызывал камнепад. В основе образного решения жестовый диалог несчастного короля и его шута. Язык жеста в манере художника зародился как-то сразу, ярко и ясно. Никифоров знал театр, понимал значение жестикуляции и совершенствовал точность движения рук от произведения к произведению.

«Гамлет», 1968 г.

«Король Лир», 1969 г.

Трагедии Шекспира – произведения многоплановые, сотканные из тончайших нитей человеческих пороков и достоинств (неслучайно так мало удачных театральных постановок и экранизаций). Понимают многие, но воплотить удается единицам. Никифорову это удалось в изобразительном искусстве.

1971 год для Никифорова не был юбилейным. Предполагаем, что основанием для выставки стала простая мотивация «было что показать», что неудивительно при его творческой активности. Выставлено (как записал сам художник) сто работ, многие большого, музейного формата. Выбор места проведения выставки тоже неслучаен: в тот период он активно сотрудничал с театром драмы и комедии, который предоставил свое фойе. Судя по вниманию прессы, выставка стала ярким событием. Сообщения о ней появились в «Советской Белоруссии» и «Чырвонай змене», вышли статьи Алексея Пысина в «Магілёўскай праўдзе» и, конечно, Ефима Гейкера в бобруйском «Камунісце». Журналистами отмечено, что выставка продемонстрировала разнообразие тематики творчества Никифорова. В статьях речь шла о работах на темы революции, Великой Отечественной войны, о «Лениниане» с юбилейных выставок 1970-го. Снова центром экспозиции стало панно «Родина-мать». И впервые представлена работа «Тыл» – одно из лучших произведений художника о Великой Отечественной войне.

Заметная часть выставки – публицистика. Художник откликается на самые разные мировые проблемы: «Хиросима» и «Апартеид», «Эллада-70» и «О, Испания». Публицистика типична для Никифорова, живо откликающегося на события времени. Тему продолжили плакаты «Через миры и века» и «Мир». Продуманные монументальные композиции ­традиционно отличаются изящной пластикой.

Исторический раздел выставки был представлен серией работ «Сквозь тернии – к звездам» об эволюции человека. О далеком прошлом Отечества повествует графический цикл «Слово о полку Игореве»: «Тревожная граница», «Баян» и «Плач». В историческом жанре, обращаясь к определенной культуре или эпохе, художник воспроизводит ее стилистику, неповторимый дух того времени. В картинах цикла присутствуют тревога и суровость темных времен Древней Руси.

«Тревожная граница», 1971 г.

«Данте», 1971 г.

Атмосфера средневековой Флоренции с проступающим сквозь туман палаццо Веккьо присутствует в образе «Данте». С одной стороны поэта бесконечность мира его «Божественной комедии», с другой – беспощадная борьба флорентийских партий гвельфов и гибеллинов, одной из жертв которой стал Данте.

Журналисты и посетители выставки Никифорова отмечали ее масштабность и тематическое разнообразие, виртуозную технику и мышление зрелого человека. Признавались, что ожидали увидеть на открытии не менее чем 50-летнего художника. И удивлялись, поскольку перед ними представал совсем молодой человек, не так давно перешагнувший 30-летие. Объектом творческого внимания Юрия Никифорова всегда был внешний мир в самых разных его проявлениях: история от палеолита до сегодняшнего дня, религии и мифы, литература и драматургия – и везде человек с его вершинами благородства и бездной падений, ироничный и страстный, как сам художник.

Геннадий Благутин, старший научный сотрудник Бобруйского художественного музея