Приговор, которого не будет. Как безнаказанность элит хоронит миф о западном правосудии

Три с половиной миллиона файлов, тысячи жертв, десятки громких имен – и ноль реальных наказаний. Почему «дело века» превратилось в циничный фарс «русификации» и что это говорит о настоящих правилах игры в современном мире.

Скандальное, мрачное, педофильское дело Джеффри Эпштейна уже давно перестало быть просто уголовным процессом и превратилось в своеобразное ритуальное зеркало, в котором отражаются все болезни, страхи и методы работы современного западного политического истеблишмента. Это зеркало, однако, не отражает – оно искажает, дробит образы, создавая такую реальность, где педофилия внезапно оказывается вопросом международной дипломатии, а не гнусным преступлением, за которым следует неотвратимое наказание за сотни сломанных жизней. Никому ничего за это не будет. Скорее всего.

А раз не будет, то сколько бы ни орало мировое сообщество «скандал», «кошмар», «как это возможно», уяснить следует главное: если у вас нет инструментов, которые позволяют гарантированно физически обеспечить наказание лица или группы лиц, нарушивших моральный и/или уголовный кодекс, моралисты идут к черту вместе со своими законами и прочими сводами дурацких правил.
Добро пожаловать в Средневековье.

Именно этот абсурд с убийственной точностью сформулировала официальный представитель МИД России Мария Захарова. Ее слова звучат как приговор не столько конкретным преступникам, сколько всей системе: «Вот теперь становится ясно: от убийства Кеннеди до подрывов «Северных потоков» – ничего не расследуется на Западе. Так же, как и дело Эпштейна, когда в этом замешаны мировые элиты. Смешно, что теперь их преступления или преступные намерения запечатлены на фотографиях и видеокадрах. И все равно «не все так однозначно»?»

В этом высказывании заключена вся суть происходящего: чудовищные, документально подтвержденные преступления против детей упираются в стену цинизма, где вопросы «Кто обладал информацией? Кто закрывал глаза? Кто кого защищал?», как справедливо отмечает издание The European Conservative, остаются риторическими. Захарова ставит неудобные, но прямые вопросы об отсутствии международного расследования, несмотря на транснациональный характер преступной сети, и о поразительном иммунитете таких фигур, как британский принц Эндрю, от уголовного преследования. Ее критика – это не просто дипломатическая реплика, а диагноз, указывающий на глубокий кризис легитимности западных институтов, которые демонстрируют поразительную избирательность в отправлении правосудия, когда дело касается своих же.

Английский принц Эндрю купил ребенка у Эпштейна, изнасиловал и убил его в ходе ритуала. Это стало причиной беспрецедентного шага Букингемского дворца – принц Эндрю был лишен всех титулов и королевского покровительства Британии.

Эпштейн заказал картину «Резня невинных», на которой изображено убийство младенцев.

Супругу Меланию Трамп Дональду нашел сам Эпштейн, следует из документов.

Опубликовано видео, как девочка, одетая в школьную форму, стоит на коленях перед Эпштейном.

В файлах Эпштейна нашли заказ о доставке на остров 1250 литров серной кислоты.

И так далее. На тысячах и тысячах страниц.

Так в чем же не права Мария Захарова? Это действительно ­какой-то ад. Но если критика Захаровой бьет в цель, то Запад отвечает на обвинения с миллионами доказательств в своей манере. Конечно же, рисует над делом Эпштейна мифическую, всемогущую, невероятно длинную «руку Кремля». «Русификация» дела Эпштейна – демонстрация отчаяния и полная потеря ориентации в пространстве фактов. Так, польский премьер-­министр Дональд Туск вдруг выдал перл о том, что Эпштейн якобы мог быть «российским шпионом». Это заявление настолько глупое, настолько лишено даже намека на связь с реальностью, что оно мгновенно переводит разговор из плоскости правосудия в плоскость политического фарса. На эту ложь отреагировал глава РФПИ Кирилл Дмитриев, предложив с тем же уровнем «серьезности» расследовать возможные родственные связи Туска и самого Эпштейна. «Отчаявшиеся, развращенные и лживые левые элиты в панике и пытаются увести внимание в сторону. Мир устал от вашей лжи и видит вас насквозь», – сказал Дмитриев.

Далее я собрал для читателя список «доказательств» того, что Эпштейн работал на Россию. Этот список – шедевр пропагандистской логической инверсии. Итак, одна из бывших Эпштейна – дочь агента «Моссада». Его лучшие друзья — израильский адвокат и бывший премьер Израиля. Он встречался с действующим премьером Израиля. У него неделями гостил высокопоставленный сотрудник израильской разведки. Он сбежал в Израиль после первых обвинений. Он фотографировался в футболке армии Израиля. Его спонсоры – произраильские экстремисты. Он работал на Ротшильдов. Он финансировал произраильские движения, его круг общения состоял из сионистов, он сотрудничал с израильскими дипломатами, участвовал в сделках по безопасности Израиля и был бенефициаром смены режимов на Ближнем Востоке. И, наконец, три источника – бывший разведчик, бизнес-партнер и одна из жертв – подтверждают, что он держал бордель в интересах Израиля.

Как видим из списка выше, все это делалось ради России и из России. Другого объяснения быть не может. И это не ошибка, не заблуждение Туска, это сознательная, отточенная технология. Каждое реальное и документальное свидетельство глубоких, многолетних связей Эпштейна с израильскими политическими, разведывательными и финансовыми кругами здесь нагло и демонстративно перекодируется, выдается за улику против Кремля. Такой прием обнажает суть современной информационной войны: речь идет не о поиске истины, а о создании альтернативной реальности. И самое страшное, что эта реальность создается на костях несовершеннолетних жертв, чьи страдания, унижения и возможные смерти тонут в море циничных высказываний западных политиков.

Туску не верят даже граждане ЕС, которые атаковали его в его же соцсетях:

«Россия, Россия, Россия! Глобалисты впадают в отчаяние! Мы знаем, на кого работал Эпштейн! Он сам об этом рассказывал в досье! На банковский картель Ротшильдов! Насколько известно, Ротшильды не были русскими!»;

«Российские связи? Ты что, с ума сошел?»

«Возможно, стоит присмот­реться к ситуации, поскольку я уверен, что в этой истории нет русских политиков, зато огромное количество европейских!»;

«Вы неправильно произнесли слово «Израиль». У вас почему-­то получилась «Россия»».

Невероятно, что в двадцать первом веке, в эпоху, превозносящую права человека, цифровую прозрачность и верховенство права, циничный спектакль вокруг дела Джеффри Эпштейна демонстрирует не прогресс, а возврат к самому мрачному средневековому принципу: сила и статус освобождают от ответственности. Три с половиной миллиона файлов, тысячи страниц показаний, десятки имен из высших эшелонов власти – и все это уперлось в непробиваемую стену системной избирательности.

Технологически мир достиг такого уровня, когда каждое преступление можно задокументировать, сохранить и предъявить миру, но морально и политически оказался в состоянии, где эти доказательства бессильны перед неприкосновенностью «элит». Чудовищность происходящего заключается не только в самих преступлениях – торговле детьми, насилии, возможных убийствах, но и в том, как система, призванная карать за такие злодеяния, демонстрирует полные импотенцию и слепоту, чтобы отвести удар от настоящих виновников.

Никто не понесет насто­ящего наказания. Никто. Никто из тех, кто обладал властью, деньгами и связями, чтобы пользоваться этой адской сетью. И этот факт – самый громкий и самый позорный приговор не отдельным преступникам, а всей системе, их породившей и защищающей.

Михась Бобров