Настоящая бобруйчанка Анна Семеновна: «Бобруйск в сердце моем»

Когда жизнь идет на девятый десяток, есть что вспомнить и рассказать. Наша постоянная читательница Анна Семеновна, которая сегодня может назвать себя настоящей бобруйчанкой, впервые приехала в город на Березине в 1960-е годы, затем жила в России и снова вернулась сюда в двухтысячных. Судьба как будто вела ее в Бобруйск.

На меховом производстве

Юная Аня профессию получила в Казанском техникуме легкой промышленности, который единственный в Советском Союзе выпускал специалистов-­меховщиков. Могли и мех определить по сорту, и кроить, и шить меховые изделия. После учебы в 1964 году девушка должна была ехать в Западную Сибирь: «Я училась очень хорошо и среди первых расписалась за Новосибирск. Но когда пришла на распределение, мне сказали: «Слушай, поезжай в Белоруссию. Мама у тебя в Трускавце живет, это же ближе, чем через всю страну ехать. Ну я и согласилась. Бобруйская меховая фабрика была еще молодая, нужны были специалисты. Головные уборы всякие производили, куртки мужские на меху, женские пальто, манто, детские пальтишки и шубки. Работала мастером, потом перешла в ОТК, через несколько лет – в райбыткомбинат, где открылся скорняжный цех.

Из всех моих трудовых будней за 39 лет работы эти 3 года, что я успела там поработать, были самые лучшие. Хорошо зарабатывали: с 80 ­«фабричных» рублей сразу на 200. Ощутимая финансовая прибавка чувствовалась. Родных рядом не было, чтобы помочь, а квартиру надо было обставлять, дочку растить. Меня тогда очень поддерживали две подружки».

Когда мама приехала к Анне с внучкой в гости, много гуляли по городу. Оказалось, что первый мамин муж (в 1937 году его забрали в НКВД, не вернулся) был из Бобруйска. Женщина вспоминала, как здесь жили в 1930-е. На месте нынешнего горисполкома стояли двухэтажные бараки, кругом сады были, дальше частный сектор начинался. Где сейчас фонтан на площади, в то время росли деревья – «целый лес».

«Хоть я была жителем большого города, Бобруйск мне приглянулся с самого начала, – говорит Анна Семеновна. – Когда сюда приехала, был только Ленинский район, но город уже строился дальше. Население в основном ­еврейско-русское. Бобруйск такой компактный, уютный, удобный. Столько молодежи было много, новые знакомства, ребята очень хорошие. Жила в общежитии, и у нас сложилось три пары, любили вместе отдохнуть, пообщаться, потанцевать в ресторане, отмечали праздники, с коллективом фабрики ходили на торжественные демонстрации 1 Мая и 7 Ноября. Мне в Бобруйске всегда очень нравилось, как говорится, запал в душу».

Первомайская демонстрация с коллективом  Бобруйской меховой фабрики

В 1974 году Анне пришлось пере­ехать в Свердловск: позвала пожилая мама, которой уже тяжело было одной (отец прошел всю войну, был ранен, вернулся с медалями, но из-за подорванного здоровья рано ушел из жизни). Собрались быстро, хозяйства большого не было, квартиру разменяли. На новом месте жительства тоже устроилась на меховую фабрику. Будучи опытным специалистом, могла работать с мехом в любом цехе, но больше всего ей нравился наборочный.

«Это самый интересный цех: набирать на изделия нужное количество меха, – рассказывает Анна Семеновна. – Овчина, песец, норка, чернобурка, белка… Дециметраж дается и набирается по сор­там. Особенно нравилось дорогие меха подбирать, там же шкурочки маленькие. Например, у белки 33 сорта. Можете себе представить, как ее тяжело набирать. Первосортной считалась сибирская белка – самая шикарная, крупная и густая. Дальше европейская – она уже рыжая, относительно количества рыжих волос­ков на ней даются сорта. Чисто серая белка, чуть-чуть где-то с рыжинкой – это уже ниже сорт. В наборочном цехе глухие стены кругом, свет дается только дневной холодный, чтобы хорошо были видны оттенки меха. Ко мне за советом обращались все новые начальники цеха, потому что у меня была большая практика, много знала о меховом производстве. Мы выпускали от 24-го размера шубейки детского ассортимента до взрослых курток, шуб, пальто. Красивое, дорогое изделие сделать очень сложно. Позже стала работать заместителем начальника отдела технического контроля. По служебным командировкам объездила Советский Союз: Тюмень, Челябинск, Курган, Пермь…»

1977 год, Анна Семеновна в наряде из ткани «Зимний вечер» (справа)

В 1997 году фабрика в Свердловске закрылась, Анна Семеновна ушла на пенсию, хотя и продолжала еще подрабатывать в других местах. А к началу двухтысячных решили всей семьей снова перебраться в Бобруйск, откуда родом был второй ее муж Володя, да и взрослая дочка стремилась в город своего детства. В тяжелые времена работы было не найти, жили вчетвером на одну пенсию. Но постепенно жизнь наладилась: муж – мастер на все руки, сама развела огород и плодовые деревья, подрастал внук. Город на Березине с каждым днем менялся в лучшую сторону.

Модные платья с иголочки

С молодых лет Анна занималась ­шитьем. В советское время, когда в магазинах фасоны не отличались элегантностью и процветал индпошив, увлечение было весьма полезное. Сама могла сшить любую женскую одежду, детские вещи, постельное белье.

В любимом платье, которое сшила сама. 1960-е годы

«А кто научил азам? Девочка из Медногорска вместе с нами училась в техникуме. Ходила по общежитию и говорила: «Кому что не надо из ткани, отдавайте мне». Моментально соображала, что с чем можно соединить, из любой тряпки умела сделать необыкновенную красоту, фасоны придумывала. Сейчас бы сказали, модельер-­дизайнер. Она всем девчонкам шила платья, обновляла старые вещи. Швейная машинка путешествовала по всему общежитию. Нас (8 человек в комнате) всему научила: кто знает, как жизнь обернется. Ну и пригодилось потом, – говорит Анна Семеновна. – Сначала выкройки готовые покупала в «Союзпечати», потом нашла подробное описание в книге по домоводству за 1957 год как кроить, сама стала делать. Ткани выбирала только натуральные, в магазинах их было большое разнообразие. Даже студентами покупали без проблем. Какие замечательные ткани у меня были для шитья! Веселенький штапель, индийский ситец, «Зимний вечер», разноцветный шелк, темный панбархат с белоснежными кружевами. Халаты, платья, сарафаны получались прекрасные. Я везде и всюду фотографировалась: что ни фотография, то в разном модном наряде.

Девочкам-подружкам ближайшим делала и меховые изделия, приносили ремонтировать вещи. Помню, как-то отдали шикарное манто из белой палевой нутрии светло-кремового цвета, по нему шел рисунок из темно-коричневого меха, ветки с листиками по подолу и рукавам. Но это все было настолько истрепано, мех вытерт. Распорола полностью, выстирала, убрала лишнее, поменяла кусочки и все пустила в дело. Короче говоря, месяц возилась и сшила для дочки манто с иголочки. И так ей красиво было с новыми сапожками.

Сегодня с удовольствием бы шила, однако зрение подводит. Но все же простые вещи могу немного подремонтировать, сшить что-то несложное на машинке. Соседка вденет нитки в иголки, а я шью – руки помнят навык».

1966 год, с подругой в Туголице

Анна Семеновна увлекалась фотоделом, не отставала от культурных событий, даже побывала в пяти оперных театрах по всему Союзу, посещала московские театры, когда гостила у родственников. Обязательно в семье приобретали книги популярных авторов. Собирали картины и информацию о художниках, которые потом передали в дар выставочному залу в Бобруйске, получив за это приглашение на все выставки.

Сейчас Анна Семеновна в основном проводит время дома, любит общаться с соседями, выйти на прогулку и по-­прежнему живо интересуется новостями города. Всегда с большой любовью она отзывается о своей второй Родине: «Бобруйск в сердце моем!»

Маргарита Бушуева
Фото из семейного архива Анны Семеновны