Настоящая Америка: зарисовки путешественника. Южная Каролина глазами бобруйчанина

Где только наших нет! Наверное, не осталось ни одной страны в мире, куда бы не ступила нога белоруса. Но в этот раз мне очень повезло: через знакомого другого знакомого попал в руки драгоценный номер одного бобруйчанина, который прямо сейчас осуществляет давнюю мечту – катается по США с фотоаппаратом. Отправился он туда несколько лет назад по рабочей визе, в ближайшее время планирует возвращаться. И у него таки есть что нам рассказать. Для более динамичного по­вествования я собрал интересные факты в один длинный рассказ.

Итак, Анатолий Горесь (фамилия изменена – прим. автора), который скромно назвался инженером-­строителем.

– Если кто не знает, Южная Каролина – один из штатов Америки, расположенный в западной части страны на берегу Атлантики. Я тут не живу, но по работе приходилось несколько раз наведываться на пару-тройку дней. И знаете, этот штат совершенно разный. Вот ты находишься на шикарном пляже с белым песочком, новенькими шезлонгами среди разомлевших, попивающих коктейли отдыхающих. А «за углом» – полуразрушенная нефотогеничная деревня с заколоченными окнами. Или полуразоб­ранная, давно заброшенная фабрика, до которой уже лет 50 никому нет дела. Эти контрасты играют с туристами злую шутку, потому что такие перепады неизбежно влияют на настроение.

Город Чарльстон. Живут тут около 160 тысяч человек, и поначалу я даже удивился, что в центре города нет бомжей, в отличие от других либерально настроенных штатов. А нет, вот они, родимые, – визитная карточка Америки. Наверное, в Чарльстоне их выгоняют из центра, чтоб туристов не отпугивали. Кстати, только официально признанных бездомными почти 800 тысяч человек. А сколько реально живущих на улицах в коробках и под мостами, страшно представить.

Чарльстон, кстати, когда-то – один из самых крупных поставщиков хлопка с огромными площадями хлопковых плантаций. Стоит ли говорить, что и порт этого города – один из самых крупных рынков по работорговле в конце XVIII века.

Когда я прибыл в аэропорт Чарльстона, на рабочий объект меня вез не латинос или американец, а… грузин. Поездка обошлась мне почти в 70 долларов, и после белорусских цен я до сих пор не могу привыкнуть к тому, насколько дорого здесь пользоваться услугами транспорта. Откуда такие ценники у не шибко-то и зарабатывающих в основе своей американцев, ума не приложу. Для сравнения: всего 25 процентов людей имеют на сберегательном счете больше двух тысяч долларов, у большинства их гораздо меньше. 20 процентов вообще не имеют сбережений и живут в вечных долгах по кредиткам.

Вообще, чтобы более-менее выживать в Чарльстоне одинокому взрослому без иждивенцев, нужно получать около 60000 долларов до вычета налогов. Это жилье, продукты питания, товары и услуги. Без излишков, как говорится. При этом медианный доход на одного в городе составляет около 50000 долларов, из чего могу сделать вывод, что не каждый житель города питается вовремя и ­вдоволь.

Кстати, о еде. Если какой-то белорус приедет в Южную Каролину надолго, ему придется пострадать после нашей обширной и разнообразной кухни. В рационе почти нет свежих овощей, еда сплошь переваренная, жирная и крахмалистая. Барбекю, правда, неплохое, но я привык есть мясо с горой свежей зелени и овощей, а здесь с этим, мягко говоря, сложновато.

Хотел организовать для себя туристические выходные, и здесь меня ждало разочарование: в по-настоящему хороший клуб или тренажерный зал не попасть, если ты не член этого клуба или зала. Вот такое разделение на богатых и бедных, патрициев и плебеев. Довольно неприятно чувствовать себя третьесортным в «стране-оплоте демократии», но такая «фишка» в целом не является для США чем-то из ряда вон. Скорее, обыденность, которая в большей или меньшей мере распространена везде.

Аренда жилья в Чарльстоне в нормальном районе – не для всех. Средняя стоимость съема небольшой (реально ОЧЕНЬ небольшой) студии – больше 3000 долларов, что позволить себе могут немногие.

Кстати, о бомжах и в целом о чистоте городов можно говорить бесконечно: приезжему из ухоженной страны, где благоустройство и забота о порядке едва ли не прописаны в Конституцию, такое отношение к окружению попросту не понять. Зарисовки могут быть одна краше другой. Вот беззубый, явно чем-то накачанный бездомный валяется в куче мусора, а рядом с ним проходит счастливая семья с шариками и мороженым. Для них этот бомж не существует, как не сущетвует мусора, запахов, крыс. Люди спокойно припарковываются рядом с такими колоритными персонажами, стоят рядом и пьют кофе, обсуждая насущные дела. Модные дамы на высоких каблуках с пакетами дорогих покупок без стеснения перешагивают через отходы человеческой жизнедеятельности. Во многих районах крупных и не очень городов Америки (а объездил я их немало) перемещаться не только максимально неприятно, но и попросту опасно. Запах, внешний вид, ощущение полнейшей безнадеги – та Америка, которую не покажут в кино или на телевидении.

Огромное количество наркоманов, которые, не шевелясь, откинув голову, смотрят в небо, находясь в каком-то другом измерении. Очень много маленьких голодных детей-беспризорников, попрошаек, при этом состав таких районов – полный интернационал: чернокожие, латиноамериканцы, белые. Это очень печальное зрелище, и очень грустно осознавать, что страна отрезала много миллионов граждан от нормальной жизни и возможностей, сосредоточившись на остальных. Живут – кто где. Навесы из того, что под рукой нашлось, сломанные автомобили, драные, явно выброшенные туристические палатки и так далее. Встречал и тех, кто спит прямо там, где сон срубил, – на тротуаре, в траве.

При этом американцев совершенно не волнуют насущные проблемы. Доходит до абсурда: огромная гора мусора, с десяток грязных бомжей вокруг копаются, а рядом – красивый баннер с призывом поддержать трансвеститов, демократов, республиканцев, израильтян, иранцев, да кого угодно, только не тех, кому помощь действительно нужна.

Вообще для чего Америке нужны гетто? Это своеобразная форма контроля за преступностью. Концентрация «нелюдей» в одном месте. К примеру, в Лос-Анджелесе хотели такое вот гетто снести, но передумали: город, который и так лидер в криминальных хрониках, стоит только всех бандитов и бездомных оттуда расселить, может буквально утонуть в крови. Например, в 2021 году в городе было зарегистрировано почти 400 убийств на криминальной почве.

Тоже типичная история для США: ­господа полицейские нехотя берутся или вовсе не берутся за расследования в таких районах. Нередка ситуация, ко­гда копы наблюдают за разборками или поножовщиной через дорогу, но не предпринимают никаких действий. Безопасность граждан в США – дело рук самих граждан, и немудрено: в Америке на руках жителей миллионы единиц зарегистрированного и не очень огнестрельного и холодного оружия.

Это вообще особенность США: нет ни одного уважающего себя города, в котором не было бы района, наполненного людьми самыми разнообразными: голодными, обделенными, наркоманами, психопатами, гопниками всех мастей, нелегальными мигрантами, бывшими уголовниками и просто глубоко приунывшими гражданами. И вот они копошатся в собственном мирке, кто-то выживает, кто-то – не очень. А в 100 метрах от них строится очередной люксовый небоскреб для сильных мира сего. И таких панорам, где рядом с крайней нищетой гнездится лакшери-жизнь, сотни тысяч.

Подобные районы есть в Фениксе, Сан-Франциско, Далласе, Милуоки, Анкоридже, Сент-Луисе, Филадельфии и других городах США. Любой местный скажет: город неплохой, если вон за тот мост не заходить. И если он так сказал, лучше не заходить. Без шуток.

А еще тут лучше не болеть. Мне повезло, я парень деревенский, закаленный, поэтому максимум насморк случался. В США одна из самых дорогих систем здравоохранения в мире, при этом миллионы людей не имеют страховки и просто не обращаются к врачам, надеясь, что «само пройдет». А если болезнь хроническая, то это полное разорение.

Вообще за несколько лет я сделал один важный вывод: Америка – страна жестоких контрастов, где успех и благополучие одних зиждятся на системном игнорировании проблем других. Роскошь, нищета, прогресс и архаика сплелись в один нераспутываемый десятилетиями клубок, главной проблемой которого является полное равнодушие системы к тем, кто оказался на дне. Это не страна возможностей, а страна возможностей для избранных…

Павел ВЕРНЫЙ