Бобруйск: боль и любовь Абрама Рабкина

21 ноября в Бобруйском художественном музее к 100-летию со дня рождения состоится открытие выставки Абрама Исааковича Рабкина, бобруйского живописца, заслуженного художника России, писателя и публициста. Еще в юности А. Рабкин приобрел особенный жизненный и эстетический опыт, преобразивший его творческую судьбу и невидимыми нитями прочно связавший сердце художника с городом детства. Об этом речь в нашем рассказе.

В 2016-м дочь художника Ольга Абрамовна Рабкина, исполняя волю отца, передала Бобруйскому художественному музею его творческое наследие. За прошедшие девять лет музеем была проделана значительная работа по исследованию творчества А. Рабкина, состоялось представление художника в научном сообществе Беларуси, опубликованы статьи в местных и республиканских изданиях, проведены четыре выставки его произведений.

А. Рабкин родился в 1925 году в Бобруйске на улице Шоссейной во вполне благополучной семье, рос в атмосфере любви и внимания. Отец служил в пожарном депо и в его мальчишеском восприятии был вполне героическим человеком. В беззаботном детстве мальчик в достатке видел родительскую заботу, понимание и снисходительность к ребячьим проказам, среди которых были катание на соседской козе, посещение чужих садов и коллекционирование почтовых марок, тайком отклеиваемых с писем соседа, известного философа и раввина Шмуэля Александрова. Свои проделки и доброго старика раввина А. Рабкин описал в автобиографической повести «Вниз по Шоссейной» и книге воспоминаний «Вокруг войны», в которых немало выразительных портретов, трогательных и драматических историй. Книги А. Рабкина стали важным средством к пониманию его творчества.

Значительное место в воспоминаниях занимают события, связанные с отцом. Его роль в жизни будущего художника была необычайно важной. Он был для него лучшим другом и самым интересным человеком на свете. Это отец заметил в сыне задатки образного мышления и отвел в изостудию Дома пионеров. Они много времени проводили вместе, любили гулять по городским улицам, беседовать. Как о величайших ценностях своей судьбы А. Рабкин также рассказывает об одноклассниках и студийных друзьях. И через всю жизнь он с благодарностью пронес память о первом учителе Евгении Александровиче Ярмолкевиче. За деталями рассказов А. Рабкина прочитывается картина вполне благополучного, в чем-то даже идиллического детства, наполненного позитивом и мальчишеским романтизмом.

При этом на основании повествований художника и воспоминаний людей, близко его знавших, все же возникает образ человека рационального, носителя логического ума, объективиста. В искусстве подобный способ внутренней организации – это, как правило, художник реалистического направления, хорошо владеющий изобразительными техниками и следующий за натурой. Из такого типа индивидуальности скорее формируются грамотные инженеры, врачи, руководители, самые разные специалисты с глубокими знаниями и опытом. Для художника же первичны развитый чувственный мир и эстетический опыт (опыт переживания).

Противоречие между романтизмом и рационализмом А. Рабкина привлекает внимание, поскольку совсем по-другому могла сложиться его творческая судьба, если бы не данные судьбой испытания. В 1937-м был арестован и трагически завершил жизненный путь отец. Эта печальная история стала фабулой повести «Вниз по Шоссейной», передав точно найденными словами душевную боль двенадцатилетнего подростка. А потом была война. Решение об эвакуации пятнадцатилетний Брома принял сам, тем самым спас себя, мать и младшую сестру. В семнадцать лет добровольцем пошел на фронт и два года воевал. Душевная боль, связанная с войной и трагической гибелью отца, стала основой эстетического опыта, драматического по сути, опыта многократно повторяемого проживания внутри себя печальных событий, что придало его творчеству глубину и цельность.

После войны А. Рабкин уехал учиться в Ленинград. Сначала была Ленинградская художественная школа, затем Ленинградское художественное училище, куда его приняли сразу на четвертый курс. В 1951 году в разгар борьбы с «безродными космополитами» пробовал подать документы в академию художеств, но получил отказ. А. Рабкин поселился в Ленинграде, а фактически жил на два города. Удивительно, но в творческом наследии художника мы не видели ни одного изображения города на Неве. Каждый год он приезжал на родину, писал улочки и домики старого Бобруйска, портреты горожан. Писал с любовью, спешил запечатлеть непрерывно меняющийся город, как стремятся сохранить для себя образы стареющих родителей. За это его стали называть «бобруйским Шагалом», певцом Бобруйска.

Пожарный переулок. 1979 г.

Закономерно, что первой большой темой для художника стала война. На протяжении долгого времени ежегодно с суп­ругой, художницей Марией Добриной, и дочерью Ольгой А. Рабкин приезжал в Бобруйск. В деревне Черницы снимали жилье и все лето писали этюды, тем более что рядом были места наиболее ожесточенных боев Бобруйского «котла» и в округе среди полей и лугов еще долго оставались разбитые танки, искореженные орудия, сгоревшие машины. За лето накапливались этюды, а затем в мастерской писались работы для выставок, среди которых преобладали сельские пейзажи и портреты местных жителей. Это было творчество, позволявшее развивать мастерство, накапливать опыт и позитивные впечатления. Однако А. Рабкин хотел говорить о войне, при этом не изображая идущих в атаку бойцов, танки и «Катюши», что не соответствовало его пониманию войны. Он знал ее изнутри и искал свой путь, как через картины рассказать о пережитом.

Возможно, найденное понимание мотивировали долгие разговоры о войне со стариком Василием Яковлевичем Петрусенко, у которого останавливались Рабкины. Они понимали друг друга. С одной стороны селянин, помогавший партизанам и потерявший на войне троих сыновей. С другой – солдат этой войны. А еще болело сердце от жутких историй уничтожения оккупантами евреев Бобруйска, среди которых были родственники, соседи, знакомые и незнакомые люди. Для обоих собеседников война была непреходящей болью, а День Победы – днем поминовения погибших близких, «праздником со слезами на глазах». Общение с В. Петрусенко помогло художнику понять, что он хочет рассказывать о вой­не. И здесь, в Черницах, родилась идея первой большой картины А. Рабкина на военную тему – «9 Мая. Белорусская семья».

9 мая. Белорусская семья. 1967 г.

На холсте изображено то, что осталось от партизанской семьи Петрусенко. В центре Василий Яковлевич с поминальной чаркой в руке, утирают слезы женщины, печальны осиротевшие дети, а фотографии не вернувшихся с войны сыновей отражают цену, заплаченную семьей за Победу. Картина принадлежит Национальному художественному музею Республики Беларусь, и ее можно увидеть на нашей выставке.

Березы на окопах. Этюд. 1972 г.

Отныне основной интонацией в военных произведениях А. Рабкина становится переживание его героями выпавших на их долю испытаний. Для мировосприятия художника характерна незавершенная работа «Березы на окопах», приглашением к раздумью, тишиной, подобной минутам молчания, переживанием далеких событий. Его герой, участник боев в этих местах, одиноко, во власти памяти, стоит на едва заметном бруствере, поросшем молодыми березами, переживая прошлое. Художником была обретена идея произведения, но, к сожалению, не найдено композиционное решение.

К военной серии относится живописная работа «Родители солдата». В ней через обстановку художник отражает переживаемые во время войны тяготы: стол, вероятно наскоро сколоченный хозяином, еда – картошка с хлебом, голые стены, завешенное куском ткани окно. Но главным становится эмоциональное состояние героев полотна, которые в едином порыве вслушиваются в голос диктора, передающего сводку новостей с фронта. Доминирующей чертой образов становится «Надежда» – на окончание когда-нибудь этого кошмара, на возвращение сына... Картина «Родители солдата» участвовала во всесоюзной выставке в Москве, а затем была куплена у автора Ленинградской организацией СХ СССР. У нас же в экспозиции представлен эскиз с завершенным смысловым и композиционным решением.

Родители солдата. 1977 г.

Продолжение следует.

Геннадий Благутин, старший научный сотрудник Бобруйского художественного музея