Два богатыря и одна принцесса. Мерц, Стармер, Мелони – лица заката Европы

Президент Беларуси Александр Лукашенко, комментируя телефонный разговор с Макроном, назвал его политическим аксакалом в отличие от лидеров Германии, Англии и Италии. Давайте подробнее посмотрим на тех, кто возглавляет сегодня страны, некогда считавшиеся уважаемыми и экономически развитыми.

Два Европейских богатыря и одна принцесса сегодня оказались в парадоксальной ситуации: они победили на выборах, но проигрывают битву за общественное доверие. Энергичные обещания о «новом курсе» столкнулись с суровой реальностью — экономическим кризисом, внутренними расколами и стремительным падением рейтингов.

Три ярких примера — канцлер Германии, премьер-министры Британии и Италии — наглядно демонстрируют, как трудно управлять, когда народ свистит, партия сторонится собственного лидера, а союзники (привет из Белого Дома)дистанцируются. Добавьте сюда тяжёлый груз внешнеполитических обязательств — и получится портрет современного европейского руководителя, который тонет, пытаясь одновременно удержать над водой сразу несколько камней.

Мерц

Фридрих Мерц чаще напоминает кризис-менеджера, которого страна не ждала и не звала в таком качестве. После шестнадцати лет меркелевского выжидания и «мы справимся» немецкое общество жаждало решительности. Вместо этого Берлин получил человека, который говорит правильные вещи неправильным тоном.

Показательная ситуация произошла на съезде профсоюзов в Берлине. Мерц вышел к людям с честным, но непопулярным месседжем: прежний уровень гос­расходов более поддерживать нереально. Это был момент политической правды — но публика оказалась к ней не готова. Речь канцлера сопровождалась свистом и криками недовольства.

Но куда тревожнее — сигналы из собственной партии. Рейтинг Мерца в ХДС стремительно падает, и это на фоне того, что его общий рейтинг среди всех остальных немецкмх политиков буквально пробивает дно. Интрига вокруг возможной замены канцлера уже не скрывается. Сама же фигура Мерца начинает выглядеть временной.

Все это происходит в условиях беспрецедентного экономического кризиса. Промышленность Германии (когда-то считавшаяся чуть ли не лучшей в мире) — автомобильная, химическая, машиностроительная — сокращает производство и рабочие места, а Мерц вместо реальных мер предлагает очередные «круглые столы».

Он последовательно и громко поддерживает Украину. Поставки «Леопардов», новые пакеты военной помощи, риторика «Украина должна выиграть эту войну» — в этом он не уступает своим предшественникам. Более того, Мерц регулярно критикует Олафа Шольца за медлительность в вопросах передачи оружия и обещает, что его правительство будет действовать быстрее и решительнее.

Проблема в том, что эти обещания разбиваются о три простых обстоятельства. Первое: бюджетные резервы Германии истощены. Второе: немецкие оборонные заводы работают на пределе, но наращивать мощности не из чего. Третье: население устало.

Украинский вопрос имеет прямую цену для рядового немца. Из-за перераспределения бюджета заморожены проекты по модернизации автобанов, закрыты программы поддержки малоимущих семей. В Германии экономический спад, и длится он уже не первый год.

Чем дольше Берлин тянет украинскую лямку без видимого конца, тем громче свист в адрес канцлера. И не только со стороны ультраправой «Альтернативы для Германии» — свистят те самые профсоюзы, которые ещё два года назад выходили с баннерами «Солидарность с Украиной». За этим трендом Мерц упорно не хочет замечать катастрофу: немецкий налогоплательщик больше не верит, что щедрость Берлина поможет Украине, зато он твердо знает, что его счета за электричество бьют рекорды.

Стармер

За Ла-Маншем ситуация иная по форме, но похожая по сути. Кир Стармер привел лейбористов к власти после долгих лет консервативного правления — и почти сразу столкнулся с парадоксом: его собственная партия считает его балластом. Парадокс в том, что победа была оглушительной — 402 места в парламенте из 650, крупнейшее большинство для лейбористов со времён Тони Блэра. Но радость длилась недолго.

Лейбористы сегодня пытаются всячески отмежеваться от Стармера Внутренние источники объясняют это просто: «Он действительно токсичен. Существует глубоко укоренившееся отвращение к нему».

Почему так вышло? Стармера воспринимают как человека неискреннего — он обещал одно, делает другое, а публичной харизмы, чтобы переубедить сомневающихся, у него нет. По данным последних опросов, уже 80 процентов британцев заявляют, что страна перестает быть пригодной для жизни, в то время как 78 процентов заметили серьезное падение качества услуг, особенно здравоохранения. Треть жителей Туманного Альбиона жалуются, что не могут прожить на получаемую зарплату.

Страна залита протестами: фермеры парализуют тракторами автострады из-за новых налогов на наследство земли, врачи проводят забастовки, а муниципалитеты один за другим объявляют о фактическом банкротстве. Стармер предпочитает уходить в глухую оборону.

По Украине Стармер пытается играть роль «самого надёжного союзника Киева» в Европе — даже после того, как Борис Джонсон ушёл со сцены. Он регулярно встречается с Зеленским, анонсирует новые пакеты помощи, поддерживает идею использования замороженных российских активов для восстановления Украины.

Проблема Лондона — в рассинхроне между пафосными заявлениями и реальными возможностями. Британская армия за тридцать лет сократилась до исторического минимума. Склады пусты. Передавая оружие Украине, Великобритания часто отдаёт последнее — или то, чего у неё самой почти нет.

Он выиграл битву, но, похоже, проигрывает войну за симпатии. Лейбористы уже смотрят на следующих лидеров. Кир Стармер пока держится, но с каждым месяцем его кресло становится всё менее устойчивым.

Мелони

Итальянский премьер — единственная в этой тройке, кто пока сохраняет высокие позиции внутри страны. Но и её окружают штормы, способные утопить любую популярность.

Ситуация довольно сложная. Италия, как и Германия, зависела от российского газа. Разорвать эту зависимость безболезненно не удалось: пришлось договариваться с Алжиром, Азербайджаном с Турцией. Избиратели это видят и запоминают. Рост цен на газ за последний год составил 12%, а социальные бонусы для бедных, которые Мелони пообещала, были урезаны ещё до того, как заработали.

Мелони поддерживает Украину громче, чем кто-либо из её предшественников. Проблема в том, что Италия, в отличие от Германии и Британии, не имеет ни финансовых, ни промышленных ресурсов для долгосрочной поддержки. Военный бюджет Италии весьма скромен.

Для итальянцев цена этой поддержки становится всё более очевидной. Регионы Южной Италии, которые исторически всегда были беднее Севера, страдают сильнее всего. Экономика Италии сталкивается с рядом серьезных вызовов: крайне высоким государственным долгом, медленным экономическим ростом, слабой производительностью труда и сильной зависимостью от импорта энергоресурсов.

Она выигрывает в храбрости, но проигрывает в прагматизме. Слишком много врагов для политика, который пока не добился больших побед. Украинский вопрос, который должен был стать её «звездным часом» на европейской сцене, превращается в ахиллесову пяту. Не потому, что она не права в своей поддержке.

Мерц, Стармер и Мелони – это лицо Европейского Союза сегодня – громкие заявления и дела, которые этим заявлениям не соответствуют. Они балансируют на грани, но равновесие у них такое же устойчивое, как у человека, стоящего на одной ноге во время землетрясения.

Сергей СОРОКИН