Прошлое, ставшее будущим. К 90-летию Бобруйского завода биотехнологий

В июне исполняется девяносто лет со дня ввода в эксплуатацию первенца белорусской гидролизной промышленности в нашем городе. За годы работы на нем произошло немало трансформаций, памятных событий, но и сегодня преобразованное в завод биотехнологий предприятие под эгидой Национальной академии наук Беларуси остается передовым, уверенно смотрящим в завтра.

На фото: 1960-е. Передовая бригада В.Н. Денисенко (слева в первом ряду)

1936 год: целлюлозу – в глюкозу

После Архангельского, Череповецкого и Ленинградского гидролизных заводов аналогичный в апреле 1936 года начинает действовать и в Бобруйске. Получивший №4, он в соответствии с проектными расчетами должен производить ежегодно не менее 500 тысяч декалитров спирта. И уже к 1 мая 1936 года выпускает первую продукцию – гидролизный этиловый спирт.

Сметливые рабочие, особенно из крестьян, с помощью специалистов скрупулезно подсчитывают: из тонны зерна можно получить 260-280 литров спирта, из картофеля – 95-115, а из тонны сухой древесины 170-200 литров спиритуса. Конечно, они понимают, чего стоит вырастить тыщу килограммов зерна или бульбы и нагрести из отвалов по соседству опилок…

Перспективы переработки отходов соседнего лесокомбината начальники самого высокого ранга рисуют еще более радужные. Ведь, кроме этилового спирта, можно получать из той же тонны сухой хвойной древесины до 40 килограммов кормовых дрожжей, не менее 70 кило углекислого газа, килограмма три метилового спирта и 5 кило неведомого пока фурфурола. Но все это еще ждет впереди. Воочию же бобруйские гидролизники наблюдают журчащую в трубах «огненную воду» и парящий в кузовах вывозящийся на свалку лигнин.

Если бы тогда первых бобруйских гидролизников попросили ответить на вопрос, как же они добывают из сосновых и еловых опилок да щепы драгоценную влагу, то наверняка услышали бы бесхитростный ответ: щепки мы заливаем слабой кислотой, они варятся в специальных котлах, после чего остаются клетчатка древесины или целлюлоза и лигнин, которые после фильтрации нужно подсушить и залить крепкой кислотой. Вот тогда и происходит процесс гидролиза – целлюлоза превращается в глюкозу. Сладкий раствор отделяется, очищается и уваривается до состояния овсяного киселя, из которого образуются кристаллы глюкозы – чистый сахар!

1937 год: предельно недопустимая концентрация

Однако, хоть и не боги горшки обжигают, но случаются на новом предприятии и аварии, и ЧП местного масштаба – по причинам невнимательности, расхлябанности и недостаточной технической грамотности. Порой, учитывая, что на дворе суровый 1937-й, те случаи квалифицируются как акты вредительства и даже терроризма. Вот несколько строк из архивного отчета: «…На заводе имели место диверсии и с человеческими жертвами. В цехе автоклавов в первом полугодии 1937 года погибло трое рабочих и 17 рабочих получили ожоги».

Сегодня трудно судить, сколько действовало тогда диверсантов реальных и мнимых. Что думать, если бывший управляющий всесоюзным «Сульфаттрестом» Наркомлеса СССР А.Г. Розин, будучи арестованным, в конце ноября 1937 года дает показания о том, что являлся активным участником антисоветской организации правых, существовавшей в лесной промышленности. Он также рассказывает, что вместе с соучастниками подготавливал террористические акты против К.Е. Ворошилова в 1936 году во время его пребывания в Бобруйске на маневрах Белорусского военного округа. Розин называет ряд участников организации и непосредственных членов диверсионных групп, созданных на Бобруйском гид­ролизном заводе «Сульфаттреста».

Полнейшая «свобода слова» царит и в газетах того времени. Достается от них и нашему гидролизному. «Завод густо засорен уголовным элементом. Завхоз А. Шилькрот был осужден на 8 лет. Ответственный исполнитель Розенберг судился за растрату. Братья А. и Г. Карманные судимы за убийство, их родственники в свое время были раскулачены и высланы; главным бухгалтером работает Ляндо, перебежчик из Польши…» – сыпет соль на раны одно издание. Задает перцу молодому предприятию другое: «Шайка врагов, пробравшихся на завод, отнюдь не сидит сложа руки. Она действует. Во время проведенной на заводе стахановской декады вражья рука закупорила водяную линию, вследствие чего вышли из строя два автоклава. В оборудование котельного цеха подбросили гаечный ключ, и оно вышло из строя. Лишь благодаря бдительности рабочих был спасен фильтр-пресс, куда также был подброшен посторонний предмет… Нельзя работать в паросиловом цехе – вредительски устроенные топки не сжигают и половины подаваемого топ­лива, и помещение, где работают 20 рабочих, вечно наполнено угаром».

Были и другие сучки и задоринки в производственной деятельности бобруйских гидролизников. Не по злому умыслу, а только из-за технической немощи предприятия рыба в Березине, скажем, рисковала получить… диабет. Дело в том, что в первый год работы в реку сбрасывается до трети сладкой барды – по сути, сахара, так как цеха или хотя бы участка, где бы барда могла перерабатываться в дрожжи, еще нет. Не до рыбы, знаете ли, ко­гда не все рабочие даже в бараках койко-место имеют.

1938 год: «секретный» завод №4

Хотите верьте, хотите нет, но в газетах первых лет работы предприятия нечасто можно было найти хотя бы пятистрочную положительную информацию о Бобруйском гидролизном. То ли становление его было трудным, то ли действительно враги вставляли палки в колеса, то ли новое производство в предвоенные годы было просто засекреченным.

На первенце второй пятилетки по-прежнему сырьем гидролизного производства остаются опилки, мелко измельченная древесина, основным видом продукции на заводе оставался спирт. Он при соответствующей очистке не отличался от спирта из зерна и картофеля, которые ой как нужны были и людям, и животным.

Об этом стали задумываться, зная, что остающаяся часть бражки представляет собой барду, которую можно использовать для выпуска кормовых дрожжей – одного из наиболее ценных побочных продуктов. В случае освоения такого производства это был бы высококачественный белковый корм, содержащий аминокислоты, витамины и по питательности не уступающий кормам животного происхождения, например, мясокостной муке. Известно ведь: одна тонна кормовых дрожжей заменяет три тонны овса, а белок дрожжей лучше усваивается организмом животных, чем растительный белок зерна, жмыха. Но такая технология пока недоступна бобруйским первопроходцам.

1939 год: в его честь – улица и переулок 

В городе на Березине неподалеку от завода появляются Гидролизная улица и Гидролизный переулок, названные так в честь новой отрасли и первого подобного предприятия в Беларуси. Завод всё крепче встает на ноги. В 1939-м организуется Главное управление гидролизной и сульфитно-спиртовой промышленности при Совнаркоме СССР, в подчинение которого вошел и Бобруйский гидролизный. Более-менее наладив производственный процесс, заводчане берутся за сопутствовавшие ему дела. Организуют, к примеру, курсы водителей автомашин, на которых без отрыва от производства учатся работать более трех десятков рабочих предприятия, причем все они сдают экзамен автоинспекции и пополняют отряд заводских шоферов. Руководство занимается улучшением жилищно-бытовых условий тружеников, налаживая строительство домов, в том числе и на Гидролизной улице. А еще завод №4 одним из первых среди бобруйских предприятий открывает в зимний сезон 1939 года неплохо оборудованный каток – традиции занятий физкультурой и спортом на предприятии закладывались уже тогда.

Но заметить соринку в чужом глазу, особенно если ты работаешь с опилками и щепой, тоже удосуживались вышестоящие товарищи. Осенью того же года заведующий отделом пропаганды и агитации Бобруйского горкома партии Ф.М. Пивунов, докладывая о выполнении постановления ЦК ВКП(б) «О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском «Краткого курса истории ВКП(б)», к примеру, подчеркивает: «Горком помогает тем партийным организациям, где изучение истории партии поставлено еще слабо. В помощь партийной организации городского Совета прикреплен специальный пропагандист, который налаживает самостоятельную учебу коммунистов, организует лекции и беседы. Такое же мероприятие проведено и на заводе №4, где до сих пор коммунисты застряли на первых главах «Краткого курса истории ВКП(б)».

1940 год: гидролизная гонка   

Партийное руководство неукоснительно осуществляется в городе на всех предприятиях, во всех организациях и учреждениях. Не представляет исключения в этом отношении и гидролзавод №4, как его для краткости называют в партийных документах. Один из них и повествует самокритично о не совсем приглядной истории приема в члены ВКП(б) на предприятии. В первичной организации некто товарищ Куницын принят кандидатом в члены партии еще в мае 1939-го, но только в феврале следующего года дело о приеме его в члены рассматривается на заседании бюро городского комитета КП(б)Б. Выясняется, что партийные документы кандидата оформлены неправильно – рекомендации датированы ноябрем, хотя принят он был в мае. Естественно, горком отменил решение первички и направил документы на повторное оформление. Недосмотрели партийные функционеры, а пострадал рядовой партиец, хотевший пополнить ряды ВКП(б).

В предвоенном году белорусские химики с научными выкладками в руках доказывают наличие в гнилой древесине той самой целлюлозы, тоже способной давать большое количество редуцированных сахаров. Летом того же года на Бобруйском гидролизном проводятся успешные опыты по использованию микологически поврежденной древесины и ее отходов прошлых лет в промышленных масштабах. Учитывая достигнутые результаты, «Главлесоспирт» при СНК СССР уже в сентябре обязывает все гидролизные предприятия Советского Союза пускать в переработку вместе со свежими и лежалые древесные отходы.

Между тем гидролзавод №4 действует уже пятый год, когда Совет народных комиссаров Союза ССР утверждает Положение о Главном управлении сульфитно-спиртовой и гидролизной промышленности при СНК СССР. Подписанный заместителем его председателя Н.А. Булганиным документ ставит перед отраслью основной задачей всемерное внедрение и развитие технологий производства спирта из непищевого сырья. И именно тогда, в последнем мирном году, на заводе в Бобруйске вплотную подступают к решению проблемы использования лигнина. Но тревож­ные сигналы близкой войны уже ощущаются буквально в воздухе на заводском дворе. И поскольку предприятие, его продукция имеют оборонный характер и стратегическое значение, работникам гидролизного предоставляются отсрочки от армейского призыва в 1940 году.

Александр Казак.

Иллюстрации из архивных материалов завода.

(Окончание следует).

P.S. Автор благодарит сотрудников Бобруйского зонального государственного архива в лице его директора Елены Дмитриевны Заяц за оказанное содействие в подготовке материала.

На фото: М.А. Новиков, первый послевоенный директорНа фото: А.А. Троцкая, передовая работница