Победитель всего. Как политика «максимального давления» завела Вашингтон в тупик на иранском направлении

«Иран полностью повержен, армия, флот уничтожены, мы победили!» – такой лейтмотив мы слышим практически в каждом выступлении Дональда Трампа. Однако один нюанс он никак комментировать не хочет: почему же, если Иран повержен в пыль, США так упорно через Пакистан хотят вести с ним переговоры, ведь с проигравшими переговоры можно вести только об условиях капитуляции?

А о капитуляции речи не идет даже близко. Иран говорит с позиции силы. Более того, встреча в Пакистане загнала Штаты в еще более неловкое положение. Завершившиеся безрезультатно переговоры в Исламабаде и хрупкое перемирие, установленное после 40 дней военной конфронтации, обнажили глубокий стратегический кризис внешней политики США. Администрация Дональда Трампа, сделавшая ставку на ультиматумы и демонстрацию силы, столкнулась с ситуацией, где традиционные рычаги давления не только перестали работать, но и загнали Вашингтон в геополитическую ловушку собственного создания.

И здесь мы можем видеть полный отрыв от реальности американского руководства (точнее сказать, лично президента). Предложенный Вашингтоном список из 15 пунктов включал не просто заморозку ядерной программы, а полный демонтаж инфраструктуры обогащения урана в Натанзе, Фордо и Исфахане. Почему Иран должен был пойти на эти условия, абсолютно непонятно.

С точки зрения реализма такие пункты урегулирования, выдвинутые под дулом пистолета и на фоне фактически продолжающейся военной операции, не оставляли Тегерану пространства для маневра, затрагивая основы его национальной безопасности. Иран в свою очередь выдвинул зеркальные требования, включая полный вывод американских войск из региона и выплату компенсаций. Такая постановка вопроса делает любую «сделку» политически невозможной для обеих сторон, но инициатором тупика выступила именно та сторона, которая публично заявляла о желании мира.

Парадокс текущего момента заключается в том, что даже шаг к деэскалации — двухнедельное перемирие — вызвал напряженность у американских ­«ястребов» и главного союзника США в регионе – Израиля. Американский президент рискует рассориться со всеми и, видимо, целенаправленно это делает, руководствуясь некими мотивами, понятными только ему самому.

К слову, он решил не останавливаться на достигнутом и после провала переговоров успел раскритиковать даже папу римского, заявив, что Лев XIV «слаб» перед преступностью и «ужасен во внешней политике».
«Я не хочу, чтобы папа римский считал, что Ирану можно позволить иметь ядерное оружие. Я не хочу, чтобы папа римский считал ужасным то, что Америка напала на Венесуэлу…» – написал Трамп в своей соцсети, которую сам для себя создал (отличное решение, кстати, кто ж его там забанит?).

А сторонников остается все меньше. На прошлой неделе Дональд Трамп обрушился с резкой, во многом даже оскорбительной критикой на медиаперсон, которые поддерживали его в период предвыборной кампании. Среди них был и Такер Карлсон, который, получив информацию из Белого дома от своих источников о том, что президент всерьез рассматривает вариант ядерного удара по Ирану, призвал чиновников, близких к первому лицу, увольняться и не выполнять приказы, которые могут привести к ужасной глобальной катастрофе.

Сегодня ситуация вокруг Ормузского пролива является идеальным примером того, как сила превращается в бессилие. Введя морскую блокаду и попытавшись диктовать условия судоходства, Вашингтон добился обратного эффекта. Иран не только не открыл пролив, но и превратил его в инструмент таможенного контроля и политического торга.

Сегодняшний кризис – это не просчет разведки или временная тактическая неудача. Это закономерный итог политики «максимального давления», которая, будучи развязанной еще в первый срок Трампа, уничтожила дипломатическую архитектуру и не предложила ничего взамен, кроме блефа и бряцания оружием.

Но президентский мандат Трампа все еще действителен, поэтому ничего не мешает ему гордо в очередной раз заявить: «Мы победили Иран!»

Да, Дональд, ты опять всех победил, молодец, иди уже спать.

Сергей СОРОКИН