Цена иллюзий: как польская школа едва не сломала детей белорусских мигрантов

Переезд в другую страну – всегда испытание. Но если взрослые делают этот выбор осознанно, руководствуясь мечтами о лучшей доле, то их дети становятся заложниками чужого решения. Они не голосовали за переезд, не прощались с друзьями по собственной воле и не мечтали оказаться в незнакомой среде, где все – от языка до школьных правил – враждебно.

Белорусские семьи, уезжающие за границу в поисках новой жизни, часто не задумываются о главном: какой ценой эта «новая жизнь» достанется их детям. Польша стала одним из главных направлений для тех, кто решил попробовать жить с чистого листа. Но именно здесь белорусские школьники столкнулись с реальностью, о которой их родители предпочитали не думать, ведь польское образование в итоге оказалось жестоким к чужакам. Дети мигрантов (не только белорусов) подвергаются там системному буллингу – в школах, во дворах, в соцсетях. Акцент, другое имя, непохожесть – все это становится приговором. Травля здесь не всегда физическая, но от этого не менее разрушительная: насмешки, изоляция, презрение учителей, которые закрывают глаза на происходящее.

Вот и героиня сегодняшнего рассказа Екатерина тоже рискнула. Она всегда считала себя человеком решительным. В Минске у нее были квартира, неплохая работа бухгалтером и друзья, с которыми они растили детей с первого класса. Жили с мужем обычной жизнью – планы на ремонт, дачные шашлыки, семейные вечера с настольными играми и многое другое, так привычное нам. Но чем старше становились дети – одиннадцатилетний сын и двенадцатилетняя дочь, тем сильнее ее одолевало беспокойство.

– Совершенно глупые мысли были в голове, надо признать. Как будто за меня думал другой человек. Считала, что дома дети не получат достойного образования, не увидят мира, не смогут стать теми, кем захотят. Верните меня назад в прошлое, и я с удовольствием скажу сама себе: «Дура, что ли?»

– Дети плакали, прощаясь со школой, а я как идиотка повторяла: «В Европе лучше. Там вы быстро освоитесь».

Она не знала тогда, что через год ее дочь будет рыдать в подушку каждую ночь и отказываться идти в школу, а сын – впервые в жизни врать, что у него все хорошо, лишь бы мама не видела его синяков.

– Сначала ничего не было заметно. Дети вели себя очень тихо, а я не «слушала» эту тишину. Не замечала очевидного. Оказывается, и дочь, и сын с первых дней, после того как мы нашли им школу, испытали страшнейший буллинг со стороны сверстников. Наверное, ошеломленные переездом, они просто боялись мне об этом сказать, чтобы не расстраивать. Как я могла не замечать очевидного? Их били, им портили вещи. Отбирали еду, угрожали, откровенно издевались. Моих детей «ломали» каждый день, пока я носилась по новому городу в поисках работы. Начались истерики перед школой, и только тогда я наконец решила обратить внимание на огромную проблему под самым носом.

– Учителя слушали польских детей, а не чужих. Там, оказывается, свои всегда правы, а чужие всегда виноваты. Это я уже потом поняла, когда спешно искала пути отступления из «прогрессивной Европы» назад, в Беларусь. Не хотелось мне уже никакого ЕС, хотелось только, чтобы мои дети были в безопасности, целые и невредимые. Как только я обратила внимание на своих детей, мы с мужем ужаснулись и решили: Польша – не место для них. Я бы не хотела, чтобы они навсегда тут остались мигрантами, недогражданами, обслугой, второсортными. В Беларуси они непременно станут людьми без мыслей о суициде, которыми со мной поделился сын.

Началось все с обычных обидных слов, а когда мальчик хотел поговорить с родителями, они только отмахивались: «Ты ж мужчина».

– Я буду у своих детей просить прощения всю жизнь за то, что не прислушивалась к ним. А ведь сын мне все рассказывал. И что «тыкали» ему, что он «бульбаш», и что драться приходилось постоянно. А потом он просто перестал рассказывать, и я решила, что все в порядке. Спохватилась, когда увидела на его руке огромный синяк. Начала выпытывать. Сказал, что старшие дети отвели в туалет и выбросили в унитаз все его учебники. И ночью был разговор, когда сын, сжав зубы, выдавил из себя, что ненавидит эту страну до дрожи. А я смот­рела на него и молчала. Я же его сюда притащила. Я ему эту жизнь устроила. Слова тогда закончились.

То же самое и с дочерью. После откровений сына прямиком направилась к ней в комнату и застала плачущей. Оказалось, и здесь весь «букет» польской гостеприимности: обзывали нищей, плевали в еду в столовой, когда никто не видел, толкали в спину на лестнице, рвали ее вещи и тетради и прочее. Здесь можно добавить только, что, если бы не дети, мы с мужем пытались бы и дальше устроиться в чужой стране, но больше я этого терпеть не могла. Школьная система мои жалобы просто игнорировала, и становилось только хуже. Во время очередной истерики из-за нежелания идти в школу я просто обняла их и сказала: «Собирайте вещи. Мы уезжаем. Плевать на квартиру, плевать на работу. Мы едем домой». Рада, что муж меня без слов поддержал. Видимо, он и сам был того же мнения, но молча поддерживал мое стремление пустить в Польше корни. Хорошо, что не пустила...

«Сына избил в техникуме в Катовице одноклассник-поляк. Результат – поломана кость под левым глазом. Техникум не вызвал ни «скорую», ни полицию. Они позвонили мне и предложили забрать избитого ребенка и отвезти в больницу на трамвае. После суток в госпитале мы подали заявление в полицию. Нужна помощь, чтобы полиция не спустила на тормозах это дело, чтобы виновные были наказаны».

«Познань, Варшава, Гданьск – где только не пробовали. Сын и дочь, 11 и 14 лет, плачут по ночам. К дочке пристают ребята-поляки. Я очень боюсь, чтобы дочь не изнасиловали. Сын приходит с синяками. Говорит, что упал на футболе, но я вижу, что кто-то просто очень сильно держал и давил руки. У сына на сумке написали краской «Уезжай в свою страну, «картофельный».

«Столкнулись тоже с издевательствами этими. Сынок 11 лет. Поначалу вроде все было хорошо, но особо ни с кем не общался (я думала, что барьер языка). Приходит домой каждый день без настроения... Потом начал сам разбирать рюкзак и его прятать. Я почувствовала стойкий запах мочи и забрала рюкзак. После долгих бесед ребенок признается, что поляки-одноклассники втроем его держали, а двое просто мочились на его рюкзак и на все, что в нем лежит. Сын боится идти в школу, потому что эти ребята сказали, что следующим, на кого они будут мочиться, будет он... Ужас полный».

…Интеграция белорусов в польское общество проходит далеко не так гладко, как это может показаться на первый взгляд. Особенно остро этот процесс ощущается в школах, где дети сталкиваются с реалиями, к которым их родители зачастую оказываются не готовы. С увеличением числа иностранных учащихся учебные заведения Польши превратились в зеркало, отражающее рост националистических настроений среди молодежи, и в зоне особого риска оказываются подростки из Украины и Беларуси, чье происхождение нередко становится причиной для травли со стороны сверстников.

Родительские чаты и тематические сообщества переполнены историями о том, как незнание польского языка воспринимается одноклассниками как признак умственной неполноценности. Детей открыто называют людьми второго сорта, это происходит не только на улицах, но и в стенах учебных заведений, и правоохранительная система, по мнению многих пострадавших, не спешит защищать приезжих.

Проблема усугубляется тем, что ксенофобские настроения не встречают должного отпора на государственном уровне, а порой даже косвенно поощряются риторикой отдельных политиков. Молодежь, чувствуя такое молчаливое одобрение, переносит агрессию в реальную жизнь, и последствия этой агрессии становятся все более трагическими.

Стоит ли оно того? Определенно, нет.

Павел ВЕРНЫЙ