На страже порядка – с первых лет. Кое-что из ранней истории органов внутренних дел Бобруйска

От добра добра не ищут. Вот и в нашем городе как появилась с первых революционных лет милиция, так в названии своем никаких изменений не претерпела и до наших дней. Даже в небольшой период первой немецкой оккупации в 1918-м структура, отвечавшая за поддержание общественного порядка, называлась именно так – милиция. В настоящее время она существует и работает в Беларуси, Киргизии, Таджикистане, Узбекистане, Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии. А остальные наши сестры-­республики поспешили «демократизироваться», озападниться и окапиталистичиться. Но стало ли лучше им от этого?

Рожденная революцией

28 октября (10 ноября) 1917 года НКВД по полномочию СНК издал постановление «О рабочей милиции», которое явилось первым нормативным актом, определявшим создание советской милиции как исполнительного органа местных Советов рабочих и солдатских депутатов. В нем предписывалось: «Все Советы рабочих и солдатских депутатов учреждают рабочую милицию. Рабочая милиция находится всецело и исключительно в ведении Совета рабочих и солдатских депутатов».

И работы ей в нестабильной обстановке нарождавшегося нового государства хватало сверх всяких ожиданий. Например, бобруйская газета «Голос народа» той поры пестрела сообщениями криминальной хроники: «Со ст. Березина солдатами доставлены в штаб милиции неизвестно кому принадлежащие 2 ящика, в которых оказалось 4 пуда пшеничной муки и несколько фунтов остатков сахару», «11 июля Шлема Китайчик за­явил, что посредством взлома совершена кража из его мастерской по Шоссейной улице сапожного товара и готовой обуви на 2000 руб.», «В ночь с 30 на 31 июля по Столыпинской ул. №40 у Евы Скрыпинской неизвестным злоумышленником совершена кража 3 больших и 2 малых подушек на сумму 100 руб. В краже никто не заподозрен», «В ночь с 31 июля на 1 августа у М.А. Лемперта по Ольховской улице №8 совершена кража мужского белья на сумму 60 руб.», «Ефрейтор 35-го легкого артиллерийского парка Ф.Е. Бобков заявил в милиции, что 31 июля у него вырезали из кармана во время сна на ст. Бобруйск в зале 3-го класса кошелек, в котором находились 90 руб. и удостоверение, выданное 127-м эпидемическим госпиталем г. Казатинска», «В ночь с 4 на 5 с.м. проходящим поездом у ст. Березина убит солдат 1-й роты чешско-словацкого батальона Весецкий, а два его товарища солдаты 2-й роты Бажан и Ктус ранены, первый тяжело, второй легко»…

На проходивших в конце 1917-го – начале 1918-го в Беларуси съездах Советов наряду с другими решались вопросы создания новой милиции. Основным правовым документом, определявшим ее деятельность, явилась инструкция НКВД и НКЮ от 12 октября 1918 года «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции». Однако в нашем городе она будет принята к исполнению несколько позже, так как город на Березине к тому времени еще не был освобожден от немецких захватчиков «первой волны».

Даже кайзеровцы не настаивали

Удивительно, германцы создали в оккупированном Бобруйске свою и городскую, и полевую полицию, но и образованию городской милиции не препятствовали. Хотя, конечно, и ее деятельность была под контролем захватчиков. Уже с 11 июля она находилась в распоряжении начальника города ротмистра фон Швейница. Штадтгауптман назначил начальником городской милиции некоего Ральцевича, и он по распоряжению германских властей с 1 ноября даже увеличил штат вверенного подразделения на 30 младших милиционеров, в число которых были приняты «хорошо грамотные бывшие солдаты», которым положили ежемесячное жалованье в 240 рублей.

Чем занимались стражи порядка? К сожалению, забот, как и во все времена, у них хватало. Начал г-н Ральцевич с приказа, обязывавшего всех легковых извозчиков прибыть к 8 часам утра на угол Присутственной и Алексеевской улиц для осмотра «на предмет определения пригодности для езды как лошадей, так и упряжи и экипажей»; все проигнорировавшие это указание предупреждались о строгом наказании. Были и менее жесткие предписания тогдашней милиции: например, о повышенном внимании при расчетах «керенками», так как фальшивые банкноты достоинством в 20 и 40 рублей буквально захлестнули Бобруйск и уезд.

Однако не сокращалось количество происшествий и преступ­лений, порожденных войной. Из приюта №64 на углу улиц Дмитровской и Ивановской, например, неизвестными было похищено 120 платьев, много другой одежды и съестных припасов – всего на 1740 рублей. Примерно тогда же из этого детского учреждения ушел 8-летний мальчик Федор Радиончик, по поводу чего начальник городской милиции Ральцевич обращался к населению с просьбой о помощи в розыске. Целую детективную историю рассказала местная газета: «По Минской ул. около пивной лавки Орлика двое вооруженных в форме легионеров пытались отнять одеяло у проходившего мимо Янкеля Соловьева, проживающего там же. Соловьев успел вскочить в свою квартиру, но преследовавшие последовали за ним и искали Соловьева, который успел вылезть через окно на улицу. Грабители взяли ботинки стоимостью 150 руб. и ушли, заявив жене Соловьева, что они все равно убьют ее мужа. В следующую ночь они опять ворвались в дом и, не найдя Соловьева, который из боязни быть убитым ночевал у соседей, взяли шубу стоимостью 400 руб. Жена потерпевшего выскочила на улицу и стала кричать, сбежалась толпа, но грабители уже скрылись».

От передышки – к становлению

1 января 1919 года была провозглашена Советская Социалистическая Республика Беларусь со столицей в Минске. После изгнания кайзеровцев и пришедших им на смену белополяков милиция, будучи частью единого государственного механизма, не оставалась в стороне от решения главной задачи – разгрома иностранных интервентов и внутренней контрреволюции. Бобруйскую милицию возглавил Александр Логвинович, под руководством которого решалась задача по ликвидации бандитизма. В 1922-м во главе ее уездного отдела стоял И.Ф. Кононович, уголовный розыск возглавлял М.А. Зайцев. Стражи правопорядка испытывали нехватку не только кадров, но и оружия, продовольствия, одежды и обуви. По данным 1924 года, на 143 милиционера приходилось всего 26 шинелей, 11 пар сапог, 180 форменных бекеш. Но постепенно жизнь входила в нормальное русло.

П.Л. Сенкевич

Находилось в ней место и для курьезов. Вот что сообщала центральная газета «Известия» в середине 1920-х: «Дело происходило в одной из деревень в Бобруйском уезде. В последнее время там участились случаи обнаружения трупов новорожденных младенцев. Ясное дело, умозаключают местные власти, девица «согрешила» и постаралась сжить со свету «плод любви несчастной». Но как найти преступницу? И придумали простой способ: проверить девиц на предмет обнаружения молока.

Совсем недавно, поведал корреспондент, в 12 верстах от Бобруйска нашли трупик ребенка. Розыск поручили местному милиционеру. В деревне жила девушка, которую участковый подозревал в… беременности. Недолго думая, берет он понятую, направляется к «подозреваемой» и предлагает ее… проверить. Девушка согласилась. Но молока так и не оказалось. Значит, не она родила. Не она, следовательно, убила ребенка».

Подлинно рабоче-крестьянская

В 1927-м СНК БССР принял постановление о введении специальной формы одежды для милиции. Теперь ее представители в фуражках с красным верхом в теплое и в таких же папахах в холодное время года, соответственно в зеленых и черных гимнастерках, черных шинелях с красными петлицами и желтым кантом были хорошо заметны на бобруйских улицах. Чуть позже в рядах защитников закона появились и первые женщины: на службу в горотделении милиции в 1928-м были приняты комсомолки 19-летняя Ольга Давыдкина и 18-летняя Марфа Рондарева. Появление их в милицейской форме поначалу вызывало удивление у бобруйчан, а военный патруль, увидев их вооруженными, попытался было даже задержать девушек, на что Марфа бойко заявила: «Читайте газеты, и будете знать, что женщины тоже могут служить в органах милиции». И она была права, так как в соответствии с постановлением ЦИК БССР от 11 августа 1928 года административным отделам разрешалось принимать в ряды рабоче-крестьянской милиции «определенное число наиболее передовых и активных женщин». Среди первых бобруйчанок, надевших гимнастерки и шинели, были также Бекерман, Мартынова, Найман, Хоняк и Хромен­кова.

Славные дела часовых правопорядка в нашем городе на Березине в 1930-е продолжили кавалер ордена «Знак Почета» сержант Ягуткин, отличники службы Гинзбург и Кондратович, дактилоскопист Костырко и секретарь 1-го отделения Медведева, многие их товарищи.

Обстановка в предвоенной стране была напряженной не только в криминальном, но и в политическом отношении. Тем не менее со сцены милицейского клуба в дни революционных праздников нередко звучали частушки:

Хай бандыты і шпіёны
Наматаюць на вус,
Што нядоўга ім шпіёніць,
Бо іх знойдзе НКУС.

Каб шпіёнаў хутчэй знішчыць,
Мы ўсе пойдзем напралом.
Хай жыве ардэнаносец
Яжоў – сталінскі нарком.

Як сабака Троцкі брэша,
Банду падбірае.
Яму Гітлер ды з Берліна
Таксама памагае.

Александр Казак
Фото из открытых источников Интернета