Пять лет в Берлине: как город мечты проверял на прочность белоруса

Пять лет, прожитых в новой стране, — это особый рубеж. Основные этапы интеграции, кажется, пройдены, но память о том, чего они стоили, еще свежа. За эти пять лет, по словам героя рассказа Владимира, он вместе с супругой постарел на все пятнадцать. Розовые очки слетели довольно быстро, а пять лет – достаточный срок, чтобы поделиться историей переезда в «город мечты» со всеми его плюсами, минусами и, без доли сарказма, всей суровой реальностью.

– Берлин манил давно. Не из-за конкретного оффера, который мне подбросили, а благодаря своему неповторимому духу, той особой атмосфере, которую здесь называют «вайб». Мы бывали здесь не раз в прошлом: на фестивалях, в новогодние каникулы, заглядывали проездом. С каждым визитом тяга становилась сильнее. Пока коллеги в IT-сфере обсуждали покупку недвижимости и машин, я мечтал об одном: оказаться здесь надолго. Спойлер: иногда нужно быть осторожным в своих желаниях.

После череды собеседований я получил заветное предложение. Годовой оклад в 52000 евро по берлинским меркам, особенно для айтишника, был более чем скромен. Копейки, я бы сказал. Чистыми на руки выходило около 2000 евро в месяц на двоих, из которых тысяча уходила на аренду. Местные строители, штукатурившие стены, зарабатывали больше. Но мне было неважно. Я гнался не за деньгами, а за приключением, за возможностью жить в городе, который полюбил.

Перелом наступил, когда команду покинул наш руководитель – человек, который меня нанял и ввел в курс дела. Атмосфера в коллективе резко испортилась. Лишь позже я понял, что проект был, по сути, законченным, а команда – уже не нужной. Да, это тяжело: ко­гда меняешь страну, в которой ты априори не можешь оказаться на улице в любой момент, на страну, где уже завтра можешь стать «списанным неликвидом». Но в тот момент я винил во всем себя, считал, что должен исправить положение, и… погрузился в первое в жизни настоящее профессиональное выгорание. Полгода бесед онлайн помогли осознать простую и горькую истину: в больших корпорациях успех конкретного проекта никого не волнует.

Затем наступило время короткой передышки. Осень 2019-го: интересные задачи, ощущение, что жизнь после года турбулентности наконец налаживается. Мы снова могли планировать будущее и наслаждаться Берлином. Казалось, худшее позади.

Но наступил 2020-й. Пандемия.

Ковид мы встретили в районе с неоднозначной репутацией, куда «приличные» айтишники заглядывают редко. Началась эпоха локдаунов – суровых, европейских, с комендантским часом и ощутимыми штрафами. За два года наш мир сузился до размеров съемной однушки, в то время как родные из Беларуси продолжали жить нормальную жизнь, потому что государство выбрало правильную политику в отношении ковида. Спустя годы понимаю, что эти самые годы я потерял, сидя взаперти в чужой стране. Только налаженные социальные связи оборвались: новые знакомые разъезжались по своим странам. Уличная жизнь Берлина, его душа, ради которой многие сюда едут, замерла. Полиция бдительно следила, чтобы дух не возродился раньше времени.

Все планы рухнули. Работать из одной комнаты на двоих становилось невыносимо. Попытки продолжить изучение немецкого застряли на уровне А2 – концентрироваться на онлайн-уроках после целого дня у экрана было пыткой. Даже компания, в которую я перешел, начала буксовать, не справившись с переходом на удаленный формат. Пришлось снова искать варианты.

Эта поездка стала водоразделом.

Что у меня в сухом остатке спустя пять лет, подумал я, находясь дома? Берлин ведь совсем не город-сказка, а город-испытание. Он не встречает с распростертыми объятиями, но проверяет на прочность мотивацию, гибкость и психику. Столкновение с безликой бюрократией, сложнейшей налоговой системой, кризисами, одиночеством и культурным шоком, который никуда не девается даже через годы, неизбежно.

У немцев, кстати, даже название есть для такого подхода – Servicewüste, что дословно переводится как «пустыня сервиса». То есть они сами в курсе и даже посмеиваются над этим феноменом.

Моя преподавательница немецкого на одном из занятий специально учила нас полезным агрессивным фразам, чтобы мы могли требовать к себе уважения и нормального обслуживания.

Жизненная классика: заказываешь какой-то предмет из магазина, платишь честные несколько десятков евро за доставку, ждешь месяц, потом тебе звонят и говорят: «Дом ваш найти не получилось, выгрузили там-то, забирайте».

И так повсюду: в ресторанах, государственных учреждениях, интернет-магазинах, при аренде жилья. Порой кажется, что это такое своеобразное немецкое хобби. Может потому, что даже нерадивого сотрудника уволить почти невозможно, а значит, и мотивации хорошо работать ни у кого нет. Или исторически сложилась такая культура обслуживания? В общем, за годы жизни в Германии настолько привык к такому отношению, что когда мне в Минске подали чистый столовый прибор, я готов был немедленно звонить в гиды «Мишлен» и номинировать заведение на звезду!

Еще в Германии царит культ всевозможного затягивания даже самого плевого дела. Здесь верят, что любой вопрос должен решаться через тщательно проработанную систему действий. В теории такой системный подход выглядит безупречно, но на практике существует небольшая проблема: примерно в 95% случаев эти самые немецкие процессы дают сбой. Потому что жизнь, как известно, редко сверяется с инструкциями.

Письмо теряется в недрах банка, и счет молча блокируется. Проездной билет, заказанный за два месяца, не приходит. У человека может заканчиваться вид на жительство, завтра он теоретически проснется нелегалом. Человек берет выходной и отправляется в ведомство по делам иностранцев, где после пяти часов ожидания выясняет, что его заявление, поданное за полгода до этого, было благополучно утеряно сразу после подачи. Все нужно начинать сначала. Так процессы, призванные делать жизнь прозрачной и предсказуемой, на деле порождают бесконечное множество костылей и временных решений. Я, наверное, никогда в жизни не владел таким количеством «временных бумажек», как здесь.

Механизм работает так: правообладатели давно добились закона, позволяющего им отслеживать IP-­адреса пользователей. Провайдеры обязаны выдать по запросу персональные данные владельца адреса. Это выглядит как поразительный парадокс: в государстве, где закон о защите данных чтут свято, частные компании могут отслеживать, что вы качаете из Интернета.

Второй, не менее яркий, пример – обязательный сбор на общественное телерадиовещание. Это ежемесячный платеж в размере около 20 евро с каждой квартиры, отказаться от которого нельзя. Он позиционируется как «взнос на независимые СМИ», призванный оградить вещателей от влияния государства и рынка. Критики называют это скрытым налогом, который финансирует де-факто централизованный медиагигант, чья редакционная политика отнюдь не всегда отражает все многообразие мнений. Точнее, никогда не отражает.

В итоге получается любопытная картина: страна с одними из самых строгих в мире законов о приватности допускает точечную слежку за цифровыми действиями граждан в интересах частных юрфирм. А идея «независимых СМИ», финансируемых народом, на практике оборачивается системой, которая работает против своего же народа.

А для этого, как мне кажется, и ехать никуда не нужно.

Павел Верный