Путь закрыт, или Как Литва белоруса персоной нон грата объявила

Как-то в общей компании познакомился я с минчанином Алексеем, и зацепил меня этот харизматичный человек необычными историями, которыми он делился с близкими друзьями. Оказалось, что у Алексея большой опыт путешествий по Европе и многолетний транзитный стаж через Литву.

Алексей – коренной минчанин. Его дед был одним из ведущих инженеров на МАЗе в советское время и часто ездил в командировки на заводы в ГДР и Чехословакию. О нем осталась память: аккуратные наброски чертежей, стопки фотоальбомов с видами Лейпцига, Дрездена, Праги и коробка разноцветных значков с европейских выставок. С детства внук слушал его истории о том, как «там» работают станки, организуются цеха и выстраивается логистика. Европа для Леши изначально была не абстрактной «заграницей», а местом, где когда-то жили передовые технологии и порядок.

Так что путь в Европу для Алексея начался не с туризма, а с серьезного профессионального интереса, уходящего корнями в семейную историю и его собственное образование.

Будучи инженером-логистом, герой этой статьи часто бывал в командировках в Германии и Польше. Удобное ночное сообщение и дешевые билеты (всего 25-30 евро) долгое время делали Вильнюс идеальным транзитным хабом для белоруса.

– Я объездил всю Прибалтику, – рассказывает Алексей. – Но если в Латвии и Эстонии еще чувствовалась какая-то остаточная логика в принятии решений, то в Литве со временем восторжествовала чистая, непробиваемая иррациональность. Они сами отказались от экономической выгоды ради сомнительного удовольствия укусить «большого соседа».

От холодного приема к бытовой дискриминации

Еще до глобальных потрясений Алексей отмечал странную двойственность литовского общества.

– Запомнилось, как в 2016-м зашел в паб недалеко от вокзала. За стойкой женщина на вид лет шестидесяти, наша. Прямо видна была советская закалка. Обращаюсь к ней по-русски. В ответ – фраза на чистом русском: «Не будете говорить по-литовски – не буду обслуживать». Предлагаю английский. Отрезает: «По-­английски не говорю». И это при абсолютно пустом зале! Это был не экономический интерес, а совершенно идиотский принцип. И так у них, кстати, сегодня во всем.

Такие ситуации, по словам Алексея, были системными. В банках, услышав русскую речь, могли сделать вид, что не понимают запроса, в то время как к англичанину тут же подлетал менеджер. Но истинный «спецконтроль» ждал в аэропорту.

– Досмотр для паспортов из Беларуси и России всегда был на два уровня тщательнее. У меня однажды в ручной клади устроили настоящий погром, «проверяя» каждую ручку и пачку салфеток, хотя сканер молчал. Это было демонстративно и очень унизительно, когда роются в нижнем белье, разрывают упаковки, бросают вещи на пол.

Вильнюс в новом амплуа «столицы спасения»

В конце мая 2022-го Алексей, следуя в Берлин, решил задержаться в Вильнюсе на пару дней. Город поразил его резкой метаморфозой. У центрального вокзала собралась почти карнавальная толпа: молодые люди с выкрашенными в яркие цвета волосами, явные представители ЛГБТ держали плакаты «Бесплатный кров для украинцев», «Мой дом – ваш дом». Отрабатывали европовестку как могли. В общественном транспорте, на дверях кафе и ресторанов висели объявления о бесплатных услугах при предъявлении украинского паспорта.

– Попробовал заселиться в недорогой семейный отель в старом городе, где раньше останавливался. Цена с 40 евро взлетела до 90. Администратор, мельком взглянув на мой белорусский паспорт, сказала с опаской: «У нас сейчас проживают несколько семей с Украины. Вы их не побеспокоите?» Это она мне, белорусу (!), такое говорит! «Прочитай первую строчку нашего гимна», – подумалось тогда. После небольших препирательств меня заселили, но на условиях доплаты в 12 евро за завтрак – у украинских беженцев он был включен в проживание.

Именно в этой гостинице Алексею довелось стать невольным свидетелем бытовых сцен, контрастировавших с пафосом уличной благотворительности.

– За общим завтраком некоторые постояльцы с востока громко, по-хозяйски, обсуждали, что «эти литовцы экономят на всем, даже водку нормальную не предложат». А когда однажды попытались втянуть меня в разговор, начав поливать грязью мою страну и ее руководство и хвалить Штаты, я не выдержал и процитировал Бисмарка: «Великие державы всегда ведут себя как бандиты, а малые – как [женщины с низкой социальной ответственностью]». Речь, конечно, о США и Литве. Реакция была истеричной, а мне стало одновременно смешно и грустно. Это напоминало какой-то зоопарк.

Оборотная сторона гостеприимства:
бедность, отъезд и «бутылочный» бизнес

Параллельно с этим Алексей наблюдал неприглядную изнанку литовской экономики.

– Уровень жизни у многих стал откровенно низким. В трамваях и автобусах постоянно видел, как люди отворачивались к окну при виде контролеров. Билет – лишняя трата, поэтому рейды проводятся жестко: заходят по 7 человек, блокируя выходы, иногда с полицейским прикрытием. Возле супермаркетов в центре молодые парни и девушки буквально дежурят, высматривая туристов с бутылкой колы, чтобы первыми подхватить тару и сдать за 10 центов. Многие из приезжих не знают, что там такую тару можно сдать, а для литовцев это значимые деньги».

Основной турпоток, по его наблюдениям, составляли теперь британцы и ирландцы.

– Для них местное пиво – копейки. Они вели себя как хозяева в собственной колонии: шумно, вызывающе, а под вечер центральные улицы, особенно возле пабов, превращались в открытые туалеты. Наблюдать такое в позиционирующей себя как европейскую цивилизацию стране дико. Полиция проходила мимо, делая вид, что не замечает.

В то же время, как отмечает Алексей, сами литовцы массово уезжали на заработки в те же Великобританию и Ирландию.

– Я общался с такими. Зарплата в 1300-1400 фунтов «чистыми» – не миф, но достигается она каторжным трудом на стройках, фермах, в цехах. Ничего и нигде бесплатно не будет, поверь. Живут по 10-15 человек в съемных домах, экономя на всем. И их там не любят, считают людьми второго сорта.

От местных же он слышал и о другом, более мрачном, «экспорте» – доб­ровольцах на войну в Украину.

– Мне рассказывали о целых группах из Вильнюса и Каунаса, которые ушли воевать. И о том, что многие не вернулись. Это была общая боль, которую, однако, использовали для разжигания еще большей ненависти. И никого не смущало, что наемников там не ждали и получили они по заслугам.

«Я вас, русскоговорящих, с любыми суммами разверну»

Кульминация наступила в апреле 2024-го. Алексей снова ехал транзитом через Вильнюс на автобусе. В целом стандартный рейс. Среди пассажиров – около 10 украинцев с видом на жительство в ЕС, остальные – белорусы, россияне.

– Прошли литовский паспортный контроль без вопросов, штампы в паспортах стояли. Началась таможня. Офицер, достаточно молодой, но с жутким взглядом, сразу разделил поток: «Граждане России и Беларуси – все вещи на ленту, досмотр! Граждане Украины – свободно, проходите». У нас и русских он выгребал все вплоть до бутербродов, которые выбрасывал в мусорный бак. У семьи с ребенком лет пяти отобрал даже воду. Родители пытались протестовать – в ответ ледяное молчание. Корзина для конфиската ломилась.

Подойдя к офицеру, Алексей тоже предъявил паспорт. Тот, взглянув на обложку, усмехнулся: «А деньги есть?» Алексей, путешествовавший налегке (с одним рюкзаком), ответил честно: «Есть, 1300 евро. Я еду транзитом, вот электронный билет на рейс из Вильнюса во Франкфурт».

– Он потребовал доказать происхождение денег. Я показал справку из белорусского банка о снятии средств и справку из обменного пункта. Ему этого было мало. «Мне нужна справка на каждую купюру с ее номерами, подтверждающая, что они получены легально», – заявил он. Я возразил, что это абсурд и такого документа в природе не существует. Офицер, ­наконец-то добившись желаемого повода, торжествующе сказал: «Я Вас не пускаю. Решение за мной». Он отозвал пограничников, и те, не вдаваясь в подробности, аннулировали въездные штампы.

Самым шокирующим, по словам Алексея, была откровенность таможенника. «Когда я уже не выдержал и начал возмущаться, он, усмехаясь, сказал: «При чем тут деньги? Я таких свиней (цитата) обратно с любыми суммами отправляю, хоть с 50 евро. Привыкайте». Он с явным удовольствием внес мои данные в систему, что-то долго печатая в компьютере. Я уверен, там появилась какая-то очень плохая отметка обо мне, которую он из головы выдумал.

Вернувшись в Минск, Алексей подал официальную жалобу в литовскую таможенную службу через их сайт. Ответа он не получил до сих пор. В тот же день он купил билет на автобус до Варшавы и уже через несколько часов был в Польше, откуда беспрепятственно вылетел по своим делам.

– Это был не просто неприятный инцидент. Это был системный сигнал. Литва окончательно выбрала путь тотальной русофобии, под которую теперь подпадают и белорусы. Они сознательно жертвуют экономическими интересами, транзитными потоками и элементарными нормами права ради сиюминутного политического превосходства. В этой ситуации здравый смысл умер, а мой транзитный путь через Литву закрыт навсегда. И я, как логист, уверен: такие решения имеют свойство бумерангом возвращаться к тем, кто их принимает.

История Алексея – это частный, но красноречивый случай. Он иллюстрирует, как быстро рушатся мосты, выстроенные десятилетиями, и как пестуется Западом идеология, не оставляющая места ни простой человечности, ни взаимной выгоде.

Павел Верный