Опекунша евреев и партизанка: Паулина Венгерова и Елена Барташевич – наши землячки

Полина Эпштейн родилась в 1833 году в Бобруйске в богатой еврейской семье, выросла в Бресте, куда семейство переехало в связи с работой отца. Затем сопровождала мужа А.Л. Венгерова, пытавшегося устроиться в Ковно, Вильне, Петербурге, пока, наконец, семья не осела в Минске, где наша землячка и начала писать свои мемуары «Воспоминания бабушки»… А вот знакомство с известным в нашем городе врачом Ириной Николаевной Жевняк открыло интереснейшую страницу партизанской борьбы на нашей территории накануне освобождения Бобруйска от захватчиков. Оказывается, ее мама Елена Феликсовна Барташевич – легендарная партизанская диверсантка!

Бабушка и ее воспоминания

«Я родилась в начале тридцатых годов прошлого века в литовском городе Бобруйске. Родители мои, люди умные и порядочные, воспитали меня в духе строгой религиозности…» – писала Паулина Венгерова в весьма известных своих «Воспоминаниях бабушки». Вспоминая самое раннее детство, прошедшее в нашем городе на Березине, она тепло рассказывает об отце и деде, матери, братьях и сестрах.

«Мои родители были набожными, богобоязненными, глубоко верующими, доброжелательными, порядочными людьми… Как и мой дед Шимон Шимель Эпштейн, отец был подрядчиком. В России первой половины прошлого века подрядчики играли большую роль, так как брали на себя строительство военных укреплений, дорог и каналов и поставки для армии. Мой отец и мой дед, отличавшиеся безупречной честностью, принадлежали к числу самых почтенных из этих предпринимателей. Документально подтверждено, что в двадцатых годах мой дед Шимон Шимель Эпштейн, почетный гражданин города, был приглашен генералом Деном из Бобруйска в Варшаву строить крепость Модлин, где взял на себя производство крупных работ. Аналогичный подряд вынудил моего отца Иегуду ха-Леви Эпштейна переехать в Брест.

…Методом воспитания у моих родителей были любовь, ласка и, при всем том, решительность. Нередко одно доброе слово помогало разрешить трудности. Вот один эпизод. Однажды мой отец, возвращаясь из города, нашел меня горько плачущей на дороге. Кажется, какая-то подружка отняла у меня куклу. Отец разозлился, что я сижу на дороге без присмотра, и сердито спросил, отчего я плачу. Но я была так переполнена своей великой обидой, что не смогла ему ответить и зарыдала еще сильней. Тут уж отец по-настоящему разгневался и закричал: «Ну погоди, розги научат тебя отвечать!» Он схватил меня за руку и быстро потащил в дом. Приказав подать ему розги, он собрался меня сечь. Я сразу притихла – меня еще никогда не наказывали розгами. Недоуменно уставившись на отца снизу вверх, я удивленно сказала: «Но ведь это я, Песселе!» Я была твердо убеждена, что отец меня просто не узнал, с кем-то перепутал. Моя самоуверенность спасла меня от наказания. Все, кто стоял вокруг, рассмеялись и упросили отца отменить порку...

В сороковых годах мой дед прокладывал дорогу из Бреста в Бобруйск. На этом участке встречались горы, низины и болота, так что путешествие в карете занимало два дня. Новая дорога должна была сократить время пути вдвое. Естественно, все говорило в пользу этого предприятия, но даже в высших кругах общества находились скептики, выражавшие сомнение: «Путь из Бреста в Литву до Бобруйска испокон века занимал двое суток, и вот является реб Шимель Эпштейн и заявляет, что сократит его до одного дня. Кто он такой, Господь Бог? А куда он денет остальную часть дороги? Сунет себе в карман?»

Наверное, все это и Паулину сделало прекрасной матерью, а потом и бабушкой. В супружестве с Афанасием Леонтьевичем Венгеровым она родила дочерей Фаину, Зинаиду и Изабеллу, сына Семена. Самым известным и стал этот старший ребенок Венгеровых. Семен Афанасьевич окончил юридический и филологический факультеты Петербургского университета. В 1909 году Харьковский университет присудил ему ученую степень доктора словесности, он был также профессором Петербургского университета, библиографом, редактором и цензором произведений известных писателей, в том числе первого полного издания произведений В.Г. Белинского. Писал о Гоголе, Аксаковых, Гончарове и других. Редактировал собрание произведений А.С. Пушкина, приобщив к этой работе известных пушкинистов того времени; с 1891 года редактировал литературный отдел «Нового энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона. Среди выда­ющихся работ С.А. Венгерова также 6-томный «Критико-биографический словарь российских писателей и ученых. От начала русской письменности до наших дней». А труды ученого «Героический характер российской литературы» (1911) и «В чем прелесть российской литературы XIX столетия» вошли в золотой фонд науки о литературе. Составленной им уникальной библиографической картотекой, которая сберегается в Пушкинском доме в Санкт-Петербурге, пользуются многочисленные исследователи, как и фондами Книжной палаты, идея создания которой принадлежит тоже Венгерову.

Студентка и комсомолка

Девятнадцатилетняя Лена окончила третий курс лесотехникума, когда в Бобруйск ворвались фашисты и начали устанавливать свой «новый порядок». С августа второго года войны она уже выполняла поручения руководителей нелегального сопротивления, проводя разведку в Осиповичах и на железной дороге от узловой станции до Ясеня. Когда над бобруйскими подпольщиками в начале зимы 1943-го нависла опасность ареста, Елена Барташевич, София Селицкая и Валентин Соколовский были направлены в распоряжение командования 1-й Бобруйской партизанской бригады. Девушкам комсомольского возраста не очень хотелось чистить картошку, готовить пищу, штопать и латать одежду – они, как и парни, рвались на боевые задания, сражаться с гитлеровцами. И только благодаря спортивной сноровке, напористости и настойчивости в характере Елена была зачислена в группу подрывников известного народного мстителя Виктора Сикорского.

Сегодня с чувством гордости вспоминает рассказы мамы о партизанской юности ее дочь Ирина Николаевна Жевняк:

– Дело было под Верейцами, куда группа из семи человек выдвинулась для подрыва железнодорожного полотна. День провели, ожидая удобного момента, чтобы заложить мину под рельс, протянуть и замаскировать провод от нее, не обнаружить себя в укрытии под насыпью перед проходившими по ней патрулями и, наконец, при появлении паровоза и первых вагонов привести в действие взрывное устройство. Случилось это только в одиннадцать часов вечера. И как же радовались лесные бойцы, когда, словно льдины на весенней реке, платформы с техникой, вагоны с фрицами стали вставать на дыбы и рассыпаться по обе стороны железной дороги. Маме операция запомнилась не тем, что была проведена в Международный женский день, а тем, что это был ее первый выход на такое важное задание.

Лето 1943 года Елена Барташевич встретила в составе недавно созданного комсомольско-молодежного 751-го партизанского отряда имени Михаила Семисалова, куда вошла и диверсионная группа Виктора Сикорского. Подросшие с начала Великой Отечественной юноши и девушки Приберезинского края активно пополняли ряды народных мстителей – отряд из трех десятков бойцов вырос до четырех сотен лесных солдат. А еще в боевой биографии Елены Феликсовны есть эпизод, достойный воплощения в кино. Стояло солнечное августовское утро третьего года войны. Светило уже подбиралось к зениту, когда на ярко-­синей водной глади Березины показался пароход. Случайному рыболову на берегу эта картинка с полуобнаженными телами людей на палубе, с громкой музыкой над речным простором могла показаться довоенной фантастикой. Но в реальность возвращала явственно доносившаяся немецкая речь споривших за карточной игрой и громкие виваты любителей шнапса. Да, из Паричей в Бобруйск возвращалась экспедиция завоевателей, собравших и награбивших продовольствия в окрестных деревнях. Как вдруг прогремел мощный взрыв, поднявший огромный столб речной воды вместе с обломками палубных надстроек и телами захватчиков. Те из них, кому повезло больше, барахтались в березинских волнах. Но они только успели подумать, что им повезло, выстрелы из партизанских винтовок и автоматов навечно упокоили их на дне нашей реки. Так закончился последний рейс фашистского парохода, уничтоженного усилиями диверсионной группы – той самой пятерки, в которую входила и Елена Барташевич.

Подписывая наградной лист, представлявший «диверсантку 751-го партизанского отряда Е.Ф. Барташевич» к ордену Красной Звезды, и командир В.И. Ливенцев, и комиссар Д.А. Лепешкин, и начальник штаба С.З. Кремнев из 1-й Бобруйской партизанской бригады были единодушны: «Достойна правительственной награды». И соответственно аргументировали свой вывод: кроме описанных событий, приводили примеры ее участия в уничтожении 7 эшелонов с живой силой и техникой противника, 4 автомашин с фашистами на шоссейных дорогах, подрыве нескольких мостов и ремонтной базы в Осиповичах и другие.

Однако стремительность наступления Красной Армии не позволила свое­временно получить награду нашей землячке. В июне 1944-го 751-й отряд соединился с регулярными частями, и партизаны, надев форму установленного образца, пошли дальше. А Елену, как и многих других ее боевых подруг, направили на не менее важный фронт, находившийся уже в тылу. Отучившись в партийной школе при ЦК КПБ в Гомеле, она приехала в знакомый с детства Бобруйск восстанавливать его после трехлетней фашистской оккупации. И здесь в 1948 году нашла Елену Феликсовну ее Красная Звезда – свидетельство ратного мужества и отваги «отчаянной диверсантки», как называло партизанку командование.

К тому времени она обрела и семейное счастье, выйдя замуж за Николая Тимофеевича Стельмаха, впоследствии заслуженного учителя Беларуси. В 1946-м в семье родилась Людмила, еще через четыре года – Ирина. Трудовой коллектив мебельной фабрики имени Халтурина в нашем городе избрал Елену Феликсовну вожаком профсоюзной организации, без отрыва от производства она окончила Белорусский государственный институт народного хозяйства. Избиралась депутатом городского Совета, потом ее назначили заместителем председателя ­горисполкома. Достойную уважения жизнь прожила патриотка!

Александр Казак
Фото из семейного архива И.Н. Жевняк и открытых источников Интернета