Страна обетованная: мечты, потери и надежды. О тяготах и преодолениях одной бобруйчанки

В жизни каждого из нас есть люди, чьи судьбы оставляют глубокий след в памяти. Люди, чьи истории становятся частью нашей собственной. Моя родственница (не буду писать степень родства для минимальной анонимности) – одна из таких. В начале 1990-х, когда мир вокруг рушился и строился заново, она, 20-летняя девчонка из тихой белорусской глубинки, каким-то неведомым образом вышла замуж за парня, чья семья имела гражданство Израиля, собрала чемодан, схватила в охапку сына и уехала на ПМЖ в страну обетованную. Тогда нам это казалось чем-то невероятным: далекая страна, новый язык, другая жизнь и столько возможностей! И для нее это тоже был шаг в неизвестность, полный надежд.

Приезды Елены (имя изменено – прим. автора) раз в несколько лет становились для меня праздником. Я ждал их с трепетом, как ждут чего-то важного и светлого. Ее рассказы о жизни за границей, диковинные подарки – все это было для меня окном в другой мир. Но жизнь, как это часто бывает, внесла свои коррективы. Несколько лет назад наше общение прервалось с ее стороны: политические взгляды (снова эта политика!), которые разделили нас, оказались для нее непреодолимой пропастью. Честно говоря, думал, что навсегда: было грустно и обидно, но поделать ничего не мог. Однако чуть больше года назад Елена снова появилась в мессенджере и моей жизни и предприняла робкие попытки наладить связь. Время изменилось, обстоятельства тоже, а второй шанс для любого человека (не только для родственника) необходим всегда. В этом, кстати, тоже есть что-то трогательное и важное: даже самые сложные разногласия можно преодолеть, если в сердце остается место для любви и понимания. Но это все лирика.

Лена в Израиле больше 30 лет, и ей таки есть о чем рассказать. Так уж сложилось, что за многие годы жизни там у нее были и взлеты, и падения (второго больше), какой-то богатой и обеспеченной жизни не случилось, зато трудностей и преодолений девушка нахваталась с избытком. Работала на плантациях под палящим солнцем (картошка, клубника и так далее), жила в скромном бараке, пыталась воспитывать сына, терпела пьянство молодого мужа, который частенько и руку на нее поднимал. Обо всем этом никто из нас не знал – не говорила, стыдно было. Я узнал лишь много лет спустя, перечитывая письма от нее, которые моя мать бережно собирала и прятала в дальнем углу полки шкафа.

Однажды, пока Елена была на работе, муж вместе со свекровью собрали пожитки, опустошили общий счет, на который Лена горбатилась несколько лет, оставив ей и ребенку на проживание 17 долларов, и уехали домой. Строить новую жизнь и покупать недвижимость, так сказать. Но и это все тоже лирика: годы адского труда, подорванное здоровье и «убитая» спина с трудом, но возместили все потери прошлого. И пусть на какой-то космический уровень жизни выйти не удалось, кое-как сводила концы с концами. Переехала в район получше, расставшись с духотой, в которой люди теряли сознание, и с тараканами, которые добродушно делили с ней домовую территорию. Дальше – годы работы сиделкой с пожилыми и больными людьми (затащи, помой, накорми, выслушай похабщину и даже оскорбления), потом – столь же сложная работа санитаркой в медцент­ре, а затем – много всего. Релоканту без ценных навыков и хорошего знания местного языка делать там решительно нечего, максимум – тяжелый и копеечный физический труд, чтобы кое-как свести концы с концами. А вхождение в новые страну и культуру требует титанических усилий. И без этого никак.

Далее – несколько переработанный текст, так как Елена, например, уже давно забыла, как звучит слово «кондиционер», используя вместо него слово «мазган».

– Что сказать, по дому я всегда очень скучала. По матери особенно, пока она была жива. И хоть не зарабатывала в первое время достаточно, чтобы постоянно вас всех навещать, использовала каждый шанс. Так уж вышло, что я не смогла до конца превратиться в еврейку. У меня за 30 с хвостиком лет всего одна русскоязычная подруга, с которой я могу чем-то поделиться и что-то обсудить. Все остальное – на уровне рабоче-­приятельских отношений, да и не идут коренные и местные на сильное сближение. Евреи вообще по менталитету совсем отличные от белорусов люди. И между ними очень распространен обман. Знаешь, на уровне, когда наши травят байки и анекдоты в компании, многие жители часто рассказывают друг другу, кто и на ком «нагрелся» и что с этого поимел.

Была большая проблема с местным языком. Большим подспорьем стал бы английский, но там тоже было «мимо». Как я страдала первое время, не понимая ни слова! А текст – это отдельная мука: все сливается в сплошную картинку, где не понятно ровным счетом ничего. И вот в чем дело: если хочешь сменить работу на более престижную, например, бухгалтера низшего звена, одни только термины нужно учить несколько лет, иначе без знаний не примут. Все серьезно вплоть до экзаменов.

Израиль – в целом не для слабых здоровьем и духом. Здесь всегда нужно следить, что ты ешь, с кем общаешься, сколько ты выпил воды. А еще страна шумная и эмоциональная.

– Ну климат ты и сам знаешь: вовремя воды не попил – обезвоживание. Кремом не намазался – сгорел. Летом дикая жара, зимой – озноб и холод. Тут так и не научились строить дома с нормальными стенами и не «изобрели» стеклопакеты, поэтому зимой даже в минус два приходится мерзнуть. Или оплачивать отопление через кондиционеры втридорога. Разумеется, никакого центрального отопления тут не существует, а в доме может быть так же, как и на улице. Летом – песчаные бури и даже землетрясения. По поводу еды – огромное количество забегаловок, торговых точек с местной шаурмой или другими яствами, и никто за ними особо не следит в плане санитарии. Помню, как однажды я тебя повела попробовать местную питу (понятия не имею, что это) и увидела, как повар вышел из туалета, застегнул ширинку, вытер руки об штаны и пошел ее «крутить». Тут же оттуда ретировались.

В последний раз Елена навещала родную страну в 2011 году не по самому приятному поводу. Признается, что ехала в Беларусь в нехорошем ожидании, а увидела совершенно другое государство.

– Прошло меньше 20 лет с моего отъезда, а все кардинально поменялось: и жизнь вокруг кипела, и столько всего нового появилось. Я бы с удовольствием побывала там снова, жаль, из-за ситуации это довольно трудно сделать.

Кстати, первое, что она сделала, приехав в Беларусь и уладив все вопросы, – отправилась в стоматологическую клинику. Для нас с вами это уже анекдот, привычное дело, но медицина в Израиле хоть и прогрессивная (считается одной из лучших в мире), отличается «кусачей» ценовой политикой.

– Серьезные заболевания в Израиле, конечно, лечат на высшем уровне. Это факт, и тут спорить не о чем. Но вот базовая медицина, с которой мы сталкиваемся гораздо чаще, чем с условным раком, это «что-то с чем-то». Скорая помощь за деньги. Аптеки работают до пяти вечера, если вдруг голова разболелась ночью, то терпи до утра. Аспирин стоит под 40 шекелей (больше 35 белорусских рублей – прим. автора). Если вдруг понадобится профильный специалист – маммолог, ортопед, кто угодно, можно прождать и месяц, и два. Да, в богатых стариках, людях (тут я не совсем понял идиому, пусть будет «которые родились с серебряной ложкой во рту») будут за счет хорошего счета в банке поддерживать подобие жизни хоть до ста лет, медицина действительно сильная. А вот обычному человеку МРТ или КТ можно запросто прождать полгода. И это не какие-то редкие процедуры, а то, с чем люди сталкиваются регулярно. Даже зуб вырвать или пломбу поставить. Что я сделала первым делом, прилетев в Беларусь? Побежала лечить эти самые зубы. И много кто до сих пор летает за этими процедурами в Беларусь. Даже с тремя пересадками выйдет дешевле, чем у нас.

Цены в Израиле действительно высокие, а самое парадоксальное – старинное славянское «дай в долг» там абсолютно не работает.

– Израиль – одна из самых дорогих стран в мире. Цены тут кусаются на все: на транспорт, на еду, на жилье... Конечно, тут не умрешь с голоду, какой-то минимум всегда будет. Но важно понимать, что это именно минимум. И если ты хочешь жить более-менее комфортно, то придется серьезно считать деньги и планировать бюджет. Больничные – исключено. Травмы? Только не это. Работаешь с утра и до ночи, чтобы сводить концы с концами. Аренда в центре страны жуткой конуры в 35 квадратов будет стоить до 2000 долларов. Коммунальные услуги, налог на недвижимость, если я живу одна, – еще 300. Еда – 500, без излишеств. И это при среднем доходе в 3000 по стране, то есть жить в центре нет ни смысла, ни возможности.
По поводу «как дожить до зарплаты» – да никак. Не хватило – влезай в кредитку, тут все так живут, в долг не людям, а государству. Денег в долг почти никто и никогда не дает, не принято «перехватить» 20 долларов. Не принято помогать или предлагать помощь. Сюда же содержание домашних животных можно добавить. Я завела собаку и много раз об этом пожалела: по расходам проще было бы завести дорогую машину. Очень, очень дорогие ветуслуги.

И самый огромный, на мой взгляд, минус – в Израиле очень сложно купить собственную жилплощадь. Поэтому все или живут на съемных, или годами копят на хоть какой-­то угол. Особенно тяжело, если у тебя нет поддержки со стороны родственников. Средняя приличная квартира не в самом плохом районе стоит от 1,5 до 2 миллионов шекелей – это примерно 430-580 тысяч долларов. Чтобы взять ипотеку, нужно иметь как минимум 25% от стоимости жилья. Чтобы накопить только на этот минимальный взнос, нужно отложить 75 минимальных зарплат. Годы экономии, отказов от всего лишнего и постоянного стресса. Купить жилье – почти подвиг, у меня до сих пор нет своего.

Последние годы обострившихся конфликтов во всех уголках мира не обошли стороной и Израиль. Елена не может поверить, что у такой маленькой страны, как Беларусь, уже многие годы то самое пресловутое мирное небо над головой.

– Дай бог, чтобы так и оставалось. Люди по-­настоящему не ценят тот факт, что можно ходить по улице, не вспоминая, где ближайшее бомбоубежище. Что можно зайди в магазин, а тебя и твою машину не обыщут трижды. Что можно поехать на пляж реки или озера и не всматриваться в небо, что там летит – птица или ракета. Вы не хороните своих солдат, сыновей и дочерей. На вас не нападают с ножами, не взрывают ваши автобусы, города и улицы не патрулируют люди с боевыми автоматами, а снайперы не лежат на крышах. И я бы очень хотела, чтобы все так и было дальше. Нельзя хоронить молодых парней и девчат, нельзя допускать, чтобы мирное население гибло ни за что. Мы уже привыкли, но я понимаю, что это не есть норма.

На вопрос, тянет ли ее по-прежнему в Беларусь, Елена ответила утвердительно. Даже попыталась сделать это лирично, но, с позволения своей родственницы, я слегка подправлю ее ответ:

– Однажды я снова побываю там. Пройдусь по знакомым улочкам, может быть, даже встречу кого-­то из тех, кто помнит меня молодой. Сяду на скамейку в парке, где когда-то гуляла с сыном, и просто послушаю, как шумят деревья. Я хочу снова почувствовать ту тишину, ту простоту и ту искренность, которые остались там, в Беларуси. Для меня это важные воспоминания, которые не дают забыть, кто я в глубине души.

Павел Верный