РАЙХская жизнь. Ее обещали бобруйчанам оккупанты 80 лет назад

Выходила в захваченном гитлеровцами Бобруйске их газетенка «Новый путь», редактировал которую известный прохиндей некто Бобров. На все лады расхваливал пропагандистский листок распрекрасную жизнь в условиях установленного «нового порядка» на тот момент и еще больше – в недалеком будущем. Но даже из откалиброванных материалов геббельсовских выкормышей то и дело вылезали ослиные уши лжи и ненависти к населению на «освобожденных территориях».

Живи – не хочу

Принесшие на нашу землю «новый порядок» оккупанты не жалели чернил и типографской краски, расхваливая себя как цивилизаторов и суля неслыханные блага «освобожденному от жидо-большевизма» народу. Без устали рассказывала байки о «большой и серьезной работе по снабжению населения продуктами питания» фашистская газета. «Большинство рабочих и служащих города Бобруйска получают горячие обеды в столовых, организованных на предприятиях, – докладывал в одном из номеров 1943 года «Новый путь» и продолжал: – Показательными в этом отношении являются лесозавод и мармеладная фабрика, где вся свободная заводская территория разделана под огород. На лесозаводе, кроме 50 гектаров, занятых под картофель и другие овощи, имеется неплохое парниковое хозяйство с наличием свыше 300 рам. Шеф мармеладной фабрики, а также и русская дирекция исключительное внимание уделяют работе столовой. Обеды здесь готовятся всегда из двух блюд…» Автор некто В. Рощин заканчивал этот панегирик заверением, что «германские власти делают все возможное, чтобы улучшить продовольственное положение освобожденных областей».

С таким же лживым энтузиазмом освещалась летом 1943-го ситуация в народном образовании нашего города. «Закончился экзамен в Бобруйской музыкальной школе, – гласила очередная заметка. – Как сообщил об этом нашему корреспонденту директор школы г-н Москаленко, экзамен прошел организованно, он наглядно показал, что ученики и преподаватели поработали плодотворно… Особенно хорошие успехи в учебе показали братья Зуевы, сестры Чайковские, Леонид Кундас, Маргарита Каспер, Босяков и другие. Лучшим ученикам будут выданы похвальные грамоты и подарки»… Ну прямо благодетели и ценители музыкальных талантов, только в эсэсовской форме.

Такую же циничную заботу проявляли новоявленные хозяева нашего города на Березине и о его демографии, будущих бобруйчанах. В частности, газетенка опубликовала постановление германского главного командования Средней области Восточного фронта о работе органов ЗАГС, в котором были и такие пункты: «Вступление в брак запрещается: …г) Жидам с другими национальностями; д) Неместным жителям, пока их благонадежность не проверена надлежащей местной комендатурой».

…На деле «все возможное» в продовольственном снабжении населения заключалось в ограблении оккупантами жителей, питавшихся по карточкам и со своего подворья; такими же лицемерными были потуги гитлеровцев в опеке образовательных учреждений и откровенно преступными – в организации работы других структур. Как иначе можно их расценивать, если фюрер ставил задачу уничтожить советский народ как таковой?

«Военнопленные веселились…»

Однако именно кощунством и отличается обыкновенный фашизм. Даже всем видное, как бельмо на глазу, бедственное положение узников в нескольких фашистских лагерях нашего города старательно маскировалось, преподносилось как нечто вполне нормальное, в том числе и с помощью геббельсовской прессы. Тот же «Новый путь» в репортаже 80-летней давности писал, например: «…Стройной шеренгой выстроились военнопленные на казарменном дворе, их 287 человек; они все имеют одинаковое вполне приличное обмундирование. Люди выглядят очень хорошо, никаких следов недоедания вы не встретите ни на одном лице. Лагерники получают ежедневно 600 грамм хлеба (того же качества, что и для немецких солдат), 60 грамм мяса, 20 грамм сливочного масла и проч… Немецкое командование принимает все меры к тому, чтобы создать максимальные удобства военнопленным… Картину отдыха лагерников наблюдали мы во дворе. Звонкие песни, пляска, чтение стихов сменяли одно другим. Военнопленные веселились, веселились искренно, от всего сердца… Эти люди верят в свое будущее, у них хватит сил пережить суровые дни войны, и они возвратятся к своим семьям целы и невредимы». Какой-то «Артек», а не конц­лагерь описывал продажный бумагомарака В. Шамров.

Между тем после освобождения города Чрезвычайная государственная комиссия на основании скрупулезного расследования составила акт об уничтожении гитлеровцами советских военнопленных в бобруйских лагерях. Среди множества зафиксированных фактов, показаний свидетелей были и о том, что с первых дней оккупации немцы устроили в Бобруйской крепости лагерь, в котором большей частью находились командиры Красной Армии; что сожжение немцами узников было приурочено к советским Октябрьским праздникам 1941 года; что всего немецкими фашистами сожжено в крепости до 22 тысяч человек. Кроме того, свидетель Иван Корнилович Петелин рассказал: «…в крепости на моих собственных глазах было сожжено и расстреляно с 5 по 6 ноября 1941 года более 7000 человек. Заранее были построены немцами две вышки около крепости, установлены пулеметы на них. Когда загорелся лагерь, военнопленные начали бежать через проволочные заграждения. Немцы открыли пулеметный огонь, и ни один не смог уйти». Другой эпизод касался лагеря на Парковой улице, где с первых дней оккупации находились до 40 тысяч человек, многие из которых не перенесли зверского обращения захватчиков и погибли мученической смертью.

Заманивали и угоняли

Конечно, для победы над большевизмом Германии требовалось еще больше людских ресурсов, вооружений, амуниции и продовольствия. Чтобы все это получить, она объявила трудовую повинность в оккупированных странах и в том числе в захваченных областях СССР.

Геббельсовская пропаганда рисовала заманчивые перспективы работы в Германии: дескать, ударный труд всякого поехавшего не только поможет победить Сталина, но обогатит высокой немецкой культурой, достижениями в социальной жизни и быту.

Щелкоперы «Нового пути» тоже из кожи вон лезли, чтобы завлечь рабсилу в Третий райх. Вот один из образчиков такого репортажа: «Недалеко от Берлина в лесистой местности на берегу Гамеля один завод устроил лагерь для своих иностранных рабочих. В прекрасной разнообразной местности на протяжении километра рассыпаны до реки бараки между могучими деревьями…» И далее, как всегда, описание роскошного стола для прибывших в фатерланд: «Меню полного продовольствия столовой лагеря от 17 по 23 мая 1943 года. Понедельник: утром – кофе, 375 гр. хлеба, 20 гр. маргарина; днем – рисовый суп с картофелем; вечером – гороховый суп. Вторник: утром – кофе, 375 гр. хлеба, 20 гр. маргарина, 50 гр. колбасы; днем – битки по-кенигсбергски с картофелем; вечером – суп из кудрявой капусты. Среда: утром – кофе, 375 гр. хлеба, 20 гр. маргарина, 65 гр. сыру; днем – суп на костях из кудрявой капусты; вечером – картофель с томатной подливкой…» Ну и так далее, с вариациями супов – от венского до ленивых щей. И это все по талонам, а без них в ресторане можно было прикупить «картофель с соусом и молодым шпинатом» или «картофель с творогом».

Только вот зачем было соблазнять изысками остарбайтеров, если они в «освобожденных областях», если верить тому же «Новому пути», хорошо питались и даже получали в Бобруйске, например, молоко и свежие овощи?

Подобным же образом газетенка пуб­ликовала «письма из Германии». Вот выдержка из одного такого сочинения: «Дорогие родители. Вы пишете, имею ли я что из одежды. Во-первых, если вам интересно, что я имею, то я могу написать, а именно: хорошее с воротником пальто черного цвета, лодочек 2 пары, для воскресенья 7 пар шелковых чулок и 5 пар простых для работы, 2 шелковых платья и 3 шерстяных юбки, 2 хороших джемпера – один бурачкового цвета, а другой зеленый, 2 шелковых комбинации, 4 блузки шелковых и еще много разной мелочи. Ведь вы поверьте, что в Германии нет ничего простого, все шелк или шерстяное…» Чем не прообраз дантиста Шпака из «Ивана Васильевича…» был создан задолго до кинокомедии подручными гитлеровцев в опубликованном «Письме из Германии от Марии Ермолаевой родителям».

Правду не скроешь

Об истинном положении вещей в оккупированном городе писала наша газета «Бобруйский партизан»: «…Театр и кино в городе являются местом, откуда фашисты насильно увозят советских людей на каторгу в Германию. Вместо клубов они устроили дома терпимости. Дом Красной Армии с его богатейшей библиотекой изуродован и разграблен. То же сделано с богатыми городскими библиотеками, с прекрасными городскими парками и садами, являвшимися местом культурного отдыха трудящихся. Сад Челюскинцев превращен в фашистское кладбище. Десятки вновь выстроенных прекрасных школьных помещений загажены немецкими псами… Сейчас фашисты, выполняя разбойничьи планы Гитлера и готовясь к отступлению, минируют город, его центральные улицы, здания и предприятия, построенные трудящимися за годы советской власти».

Сообщало партизанское издание и о том, как осенью 1943-го около 70 так называемых «добровольцев» из батальона РОА (Русской освободительной армии) прибыли в один из отрядов народных мстителей Бобруйской партизанской зоны, изъявив желание сражаться с врагом оружием, которое они принесли с собой: два ручных пулемета, четыре автомата и полсотни винтовок. «Никакой обман, никакие репрессии теперь уже не могут заставить советских людей служить подлому врагу», – делала вывод газета.

Александр Казак